Чтение онлайн

Во-вторых, распространению идеологии сибирской интеграции препятствовали национализм отдельных коренных сибирских народов и региональные устремления интеллигенции Дальнего Востока, считавшей свой край самостоятельным от Сибири регионом.

В-третьих, в условиях военной диктатуры и политической цензуры сторонники сибирского областничества не могли свободно пропагандировать в печати свои идеи. Областнический журнал «Сибирские записки» отказался обсуждать проект Козьмина «Схема организации Сибирского автономного областного устройства», так как журнал был отдан военной цензуре 105 .

В-четвертых, в условиях колчаковской политической системы областники не были едины и между некоторыми из них из-за расхождения в политических взглядах шла острая борьба, вылившаяся на страницы периодической печати.

Журнал «Сибирские записки» опубликовал острую статью, направленную на дискредитацию репутации видного областника И.И. Серебренникова, работавшего в структурах Временного Сибирского правительства и принявшего активное участие в работе колчаковских властей. В адрес Серебренникова выдвигались следующие обвинения: «Областник, организатор в Иркутске группы областников-автономистов, участник областного съезда в Томске, избранный Сибирской областной думой на пост министра Временного Сибирского правительства, он, явившись в Омск не только, как этого было возможно ожидать, не вошел в группу министров-областников, но вступил в дружбу с Михайловым, сюда же повлек за собой Вологодского и Совет министров, таким образом, раскололся на две противоположные группы.

Плывя по течению и приспосабливаясь к требованиям торгово-промышленного класса и части военной аристократии, Серебренников пошел далее. Начался беззастенчивый поход против Сибирского правительства и той части Совета министров, которая оставалась верна прежним принципам». По мнению автора статьи В.М. Крутовского, «Серебренников не только приспособлялся – он сознательно изменял. Он изменил доверию Сибирской областной думы, его избравшей, он изменил своим союзникам областникам, он изменил вообще идее сибирского областничества, под покровом которой прошел в министры» 106 .

В ответ на статью в «Сибирских записках» Серебренников 8 апреля 1919 г. опубликовал «Открытое письмо В.М. Крутовскому» в иркутской газете «Свободный край». Обращаясь к Крутовскому, Серебренников писал: «Статья вашего сотрудника называет меня областником, изменившим своим убеждениям и предавшим идею сибирской автономии. Это клевета. Я как был, так и остаюсь областником.

Но есть «областники» и областники. Для первых воссоединение великой России является лишь пустой парадной фразой, не влекшей за собой никаких обязательств, и эти областники готовы провозгласить: «Пусть погибнет великая Россия, лишь бы здравствовала автономная Сибирь!». Другие же областники, могущие уяснить себе смысл свершающихся исторических событий, хорошо понимают, что без великой России не может быть и автономной Сибири, и они следуют тому лозунгу, который был начертан в свое время на стенах Сибирской областной думы и который гласит: «Через автономную Сибирь – к возрождению нераздельной России!» Вы, г. Крутовский, принадлежите к числу первых, я – ко вторым». В заключение, обращаясь к Крутовскому, Серебренников писал: «Вы, в стремлении опорочить своего политического противника, замарали лишь самого себя, допустив самые беззастенчивые и низкие приемы политики. Вы лжец и клеветник!» 107 .

Приведенная полемика известных областников свидетельствует об окончательной дезинтеграции идеологии сибирского национализма в условиях колчаковской политической системы. Она уже не только не могла объединить разнородные в идеологическом отношении политические силы – политические партии и движения, она уже не объединяла даже сибирских областников, вступивших между собой в политическую борьбу и сводивших друг с другом счеты.

В 1919 г. в Иркутске зародилось новое течение в областничестве – «новообластники». В рукописи неизвестного автора о «новообластниках» Восточной Сибири говорилось, что еще «после убийства Новоселова и ликвидации областнических министров в лице Патушинского и отчасти Шатилова (с Головачевым, конечно, никто всерьез не считался) среди областников началось расслоение. Летом 1919 г. в Иркутске образовалась группа молодых областников, главным образом магистров и профессоров обоих университетов, социалистически мыслящих, которая признала полный крах старой областнической теории и идеологии» 108 .

С лета 1919 г. «новообластники» пытались пропагандировать свои взгляды в периодической печати. И. Косенков в статье «Экономический элемент в сибирском областничестве», опубликованной в ряде номеров газеты «Прибайкальская жизнь», изложил некоторые теоретические основы нового течения в областничестве. Автор статьи писал: «Перенесение центра областнического движения на экономическую почву коренным образом ломает прежнюю областническую идеологию. Ставит перед теперешними областниками новые цели и дает новое оружие в их руки. В особенности ясна связь между областнической тенденцией и экономическим положением в Сибири за последние три года, когда мировая война так сильно подняла ценность Сибири как страны с неисчислимыми природными богатствами, лежащими нетронутыми в недрах и на поверхности ее, но так нужными мировому рынку» 109 .

«Новообластники» отталкивались от традиционного областнического тезиса о Сибири как о колонии, брали за основу и развивали применительно к новым социально-экономическим и политическим условиям экономическую теорию раннего областничества А.П. Щапова. Излагая суть их взглядов, автор вышеупомянутой рукописи о «новообластниках» Восточной Сибири писал: «Борьба с капитализмом не может привести к успеху, пока она ведется раздробленно. Самое действительное средство воздействия на капиталистические страны – это отказ в главнейшем сырье. «Блокада» капиталистических стран возможна лишь в том случае, когда эти страны объединены в колониальный интернационал.

В колониальных странах главным трудовым классом является крестьянство. Колониальный интернационал является тем самым крестьянским интернационалом. Из этого положения вытекает разрешение вопроса о форме правления: форма власти в колониях в форме классовой диктатуры быть не может в силу того, что во всех колониальных странах крестьянство составляет 90 % населения. Трудовое крестьянство, будучи у власти, не будет ощущать необходимости в диктатуре, ибо будет иметь за собой все население. Демократия умерла. Нет абстрактного и равного гражданина демократии – есть реальный человек, имеющий значение и силу лишь постольку, поскольку он является членом какого-либо производственного объединения. Отсюда форма власти: Свободные Советы представителей (персональных) групп населения, объединенных по принципу общности экономических производственных интересов» 110 .

Национализм – всегда политическая идеология, связанная с интерпретацией интересов нации и борьбою за власть для их реализации. «Новообластники» перестали быть сибирскими националистами, так как они отказались от главной ценности, присущей любой националистической идеологии: перестали ставить краеугольным камнем в своей идеологии политические интересы сибиряков, сделав основой экономическую теорию и социальные интересы крестьянства, как самого многочисленного класса, проживающего в колониях. Взгляды «новообластничества», зародившегося в административном центре Восточной Сибири – городе Иркутске, следует определить как разновидность регионализма, тесно увязанного с социалистической политической идеологией, поскольку, исходя из имевшихся в то время экономических теорий, тесно связанных с социалистической идеологией, «новообластники» формулировали и интерпретировали социально-экономические интересы определенной, по их мнению, колониально зависимой территории – сибирского региона. Как и сибирские националисты, они видели своей социальной опорой сибирское крестьянство. Но, в отличие от классических областников, не замыкались на борьбе за колониальную независимость в рамках Сибири, а выступали за широкий антиколониальный фронт – колониальный интернационал, включавший все колониально зависимые народы и территории.

В.А. Тишков удачно охарактеризовал прошедшее столетие, считая, что «XX век во многом создавался интеллектуалами, причем не только в виде объяснительных описаний происходящего, но и в форме предписаний, что и как надо делать». Данная характеристика подходит и для идеологов сибирского областничества. Образование летом 1918 г. Сибирской республики, а позднее ее ликвидация свидетельствуют об обратимости процесса формирования гражданский идентичности и трансформации ее в национализм. Просуществовав неполных полгода, сибирская государственность оставила после себя малозаметные группы немногочисленных сторонников.

Таким образом, в ряду процессов суверенизации в Сибири в изучаемый период завершающим стал этап национально-государственного строительства в условиях локализации и завершения Гражданской войны в Сибири, когда элиты крупных сибирских народов пошли на соглашение с побеждавшими в Гражданской войне коммунистами, добившись создания национально-территориальных автономий для своих народов в границах Советской России.