Чтение онлайн

Кроме того, нарушены и требования постановления Верховного суда Российской Федерации «О судебном приговоре», когда суды не указали, почему приняли одни доказательства и отвергли другие.

По мнению защиты, фактические обстоятельства дела и причины аварии не установлены, при этом осужденный Смураго был лишен права на квалифицированную защиту, эффективное расследование и права на справедливое судебное разбирательство.

Позиция защиты, исключительно мотивированные доводы защиты изложены в дополнительной апелляционной жалобе на приговор суда, ходатайствах об истребовании доказательств, вызове и допросе дополнительных свидетелей, назначении судебной наркологической экспертизы, а также о признании доказательства недопустимым и исключении его из совокупности имеющихся, проведении экспертного осмотра аварийного автомобиля, назначении комплексной автотехнической и транспортно-трасологической экспертизы технического состояния автомобиля (л.д. 195-199, 210-213).

Защитой был представлен Акт экспертного исследования эксперта РФЦ СЭ при Минюсте РФ (л.д. 200-209). Однако исследованию, выполненному государственным экспертом высшей экспертной организации Министерства юстиции Российской Федерации, суд второй инстанции не дал абсолютно никакой оценки, что является недопустимым, так как подрывает веру в правосудие и справедливое применение закона.

Таким образом, суд апелляционной инстанции проигнорировал все доводы защиты, он не разобрался в деле и не захотел в нем разбираться, о чем также свидетельствуют поданные недоумевающей защитой Замечания на протокол судебного заседания (прилагаются к настоящей жалобе).

При этом, очевидно в целях придания видимости законности рассмотрения дела и обоснованности своего решения, сокрытия допущенных упрощенности в оценке доказательств, торопливости и поспешности процесса, суд указал: «В суде апелляционной инстанции участники процесса ходатайств об исследовании дополнительных доказательств не заявили и согласились на рассмотрение апелляционной жалобы без проверки доказательств, исследованных судом первой инстанции», после чего в апелляционном определении просто перечислил доказательства обвинения, положенные в основу обвинительного приговора, в то время как суд первой инстанции также лишь продублировал необъективные выводы следствия и пришел, таким образом, к необоснованному выводу о виновности осужденного.

В протоколе судебного заседания между тем написано: «Ходатайств об исследовании доказательств, в том числе ходатайств об исследовании доказательств, которые не были исследованы судом первой инстанции, у участников процесса не имеется».

Второе заявление об отводе прокурора в связи с его крайне низким профессиональным уровнем, заявившим, что «доказательства и новые данные не представлены», суд рассматривать отказался и заявил адвокату: «Не размазывайте дело во времени».

По поводу доводов защиты о недопустимости автотехнической экспертизы обвинения суд указал, что «считает их необоснованными ввиду отсутствия нарушений требований уголовно-процессуального закона при назначении и оформлении результатов экспертного исследования».

Однако и это не так. Тем не менее, суд второй инстанции доводы защиты и в этой части просто проигнорировал и по существу не рассмотрел.

В досудебном производстве следователь, голословно отрицая доводы Смураго о технической неисправности автомобиля, в недостоверных данных о проведении САТЭ указал, что «автомобиль технически исправен»; отказывая в заявленных ходатайствах, следователь указал, что «не получено данных о том, что машина имела технические неисправности, стороной защиты такие данные не представлены, механизм ДТП установлен в ходе следствия».

Однако механизм происшествия не установлен, а данные о скорости обоснованно опровергнуты мотивированным заключением эксперта РФЦСЭ.

В суде первой инстанции прокурор утверждал: «В протоколе осмотра автомобиля указано, что под капотом машины технических неисправностей не обнаружено, утверждения Смураго о неисправности автомобиля несостоятельны».

В суде второй инстанции другой прокурор заявил: «Техническое состояние автомашины не позволяет оценить его».

Однако в протоколе осмотра автомобиля Смураго в графе «состояние рулевого управления» записано: «проверить нет возможности»; в графе «состояние рабочей тормозной системы» написано: «проверить нет возможности»»; в графе: «состояние стояночной тормозной системы» указано: «проверить нет возможности»; в графе «характер неисправности других агрегатов и механизмов» указано: «лопнул диск колеса переднего правого».

Очевидно, разница есть между утверждением прокурора со ссылкой на протокол осмотра «под капотом машины технических неисправностей не обнаружено» и данными этого же протокола, согласно которых «проверить нет возможности»?

Кроме того, существует принципиальная разница между необходимостью экспертного осмотра аварийного автомобиля, о чем утверждает эксперт РФЦСЭ в своем письменном заключении, и формальными записями инспектора ДПС в протоколе осмотра при оформлении дорожного происшествия.

При таких обстоятельствах даже потерпевшие дважды в суде первой инстанции заявляли ходатайства о проведении экспертизы «для установления траектории движения автомобиля и установления причин столкновения ТС».

Суд же первой инстанции, отказывая в заявленных ходатайствах писал, что «в материалы дела представлено достаточно материалов для надлежащей оценки представленных доказательств и рассмотрения уголовного дела по существу».

Суд второй инстанции указал, что «вопреки доводам жалобы суд первой инстанции дал надлежащую оценку этим и иным доказательствам и пришел к правильному выводу о доказанности вины Смураго в совершении преступления, правомерно квалифицировав содеянное им».

Не являются ли такие процессуальные выводы и решения умалением авторитета судебной власти? Прошу Президиум областного суда это мотивированно разъяснить.

Более того, суд второй инстанции в перечислении доказательств обвинения указал и показания Смураго о том, что «когда его машину повело вправо, он нажал на тормоз, но результата это не дало, после чего он увидел на обочине большую машину и потерял сознание».

Суд второй инстанции привел показания свидетеля обвинения Курасова, однако не дал оценки его показаний в той части, что «автомобиль Смураго виляет из стороны в сторону, маневры водителя были очень резкие». При этом вторая часть этой фразы почему-то не была написана судом, наверное, потому, что она опровергает выводы о виновности осужденного (см. лист 6 апелляционного определения).

Достоверность выводов эксперта о фактах, которые устанавливаются на основе экспертного исследования с использованием специальных научных познаний, нередко представляется следователю и суду более очевидной, чем показания свидетеля, которые мог неправильно воспринять и воспроизвести увиденное. Например, показания свидетеля о скорости движения ТС и выводы эксперта по этому вопросу могут быть различными и, очевидно, будут оцениваться следователем и судом по-разному, но выводы эксперта-автотехника представляются более достоверными. Высокие скорости движения ТС, чрезвычайно малые величины времени, в течение которого происходит событие ДТП, технические возможности события (механизма) ДТП не дают возможности очевидцам происшествия правильно воспринять, оценить, воспроизвести многие существенные детали происшествия. 142

Однако, в нарушение требований Конституционного Суда РФ, суд первой инстанции и в этой части не устранил допущенные предварительным следствием нарушения, не восстановил нарушенные права участников уголовного судопроизводства и не создал условий для всестороннего и объективного рассмотрения дела по существу.

Конец ознакомительного фрагмента.