Чтение онлайн

Подобные восприятия возможности смерти свидетельствуют о том, что эти люди и после ее наступления еще долго не смогут оторваться от земных дел. Для них это единственная реальность. И ни на какую другую реальность они не настроены. По-человечески это вполне понятно – для нашей культуры, но Тибетская книга говорит о нежелательности психологических задержек на пути перехода, о невосполнимости потери первых решающих мгновений после смерти. Об этих драгоценных мгновениях мы еще будем говорить, а сейчас отметим, что даже мысленное представление своей возможной смерти дает своеобразный прогноз, как мы, скорее всего, будем вести себя после ее наступления.

Некоторые современные люди считают, что мысли о смерти мешают жить. Эта идея была заложена даже в социологический опрос, где благополучие пожилых людей оценивалось по тому, думают ли они о смерти или нет. Авторы этого исследования считали, что благополучные старики должны жить исключительно земными интересами и не думать о приближающейся смерти. Но с этим вряд ли можно согласиться. На самом деле все обстоит как раз наоборот. Весь вопрос в том, как именно думать о смерти. Если считать ее ужасом, концом всего, то, возможно, действительно думать о ней не имеет смысла. Именно так и воспринимают смерть те, кто призывает не думать о ней, в том числе авторы научного исследования. В таком случае мы загоняем эту мысль в подсознание, и она оттуда руководит нашими бессознательными страхами, которые иногда внешне могут проявляться в чем-то другом. Например, человек боится определенных вещей: самолетов, лифтов, крови – все это бессознательно ассоциируется у него с уничтожением, хотя он себе в этом не признается. Страх уничтожения может выражаться в отступлении перед силой, наглостью или, наоборот, заставлять человека становиться слишком воинственным в прямом и перенос. ном смысле этого слова. Страх смерти может приводить к безудержной погоне за наслаждениями, чтобы взять от жизни «все», что она якобы может дать, и тем самым заглушить «ненужные» мысли. За многими нашими непонятными страхами скрывается более глобальный страх – страх смерти.

В действительности мыслей о смерти избежать нельзя, как бы мы этого ни хотели, поскольку это единственное, на что у нас есть 100 %-ная гарантия осуществления. Все остальное может быть, а может и не быть, – но тут уж без вариантов. Материалистическое общество лицемерит, когда призывает людей полностью отключиться от этих мыслей. Если посмотреть на этот вопрос непредвзято со стороны, то кажется странным, что большинство не готовится к самому важному, итоговому событию в их жизни. Чем меньше мы знаем о чем-либо, тем больше боимся этого. И наоборот, то, что нам известно, кажется не таким уж страшным. Еще 3. Фрейд установил, что вытесненные в подсознание идеи руководят оттуда нашим поведением как ни в чем ни бывало и даже хуже, поскольку мы уже не в состоянии скорректировать их сознанием. Все это в полной мере относится к вытесненным мыслям о смерти.

Помнить о смерти полезно еще и потому, что напоминание себе об ограниченности жизни делает нас лучше, чище, добрее. Когда люди узнают о неизлечимости своего заболевания, все сделки с совестью прекращаются и многие хотели бы изменить, исправить свое прошлое. Восприятие времени смертельно больным человеком похоже на восприятие маленького ребенка, когда каждый день растягивается, кажется необыкновенно длинным, почти вечностью. Полнота жизни при этом несопоставима с тем, что мы обычно испытываем в повседневности. Такие моменты или периоды жизни независимо от того, приятны они или нет, называются подлинными. В группах личностного роста часто проводят упражнение на переживание подлинных моментов в связи с представлением собственной смерти: представьте, что вам осталось жить всего один год и вы будете здоровы все это время. Как вы его проживете, что изменится в вашей жизни? Даже мысленное, «ненастоящее» представление близкого конца побудило многих людей пересмотреть свою жизнь, придать ей больше смысла, не откладывать на потом важные дела, проявлять больше любви и заботы о близких людях.

Знаменитая американская исследовательница вопросов смерти доктор Э. Кюблер-Росс выделила пять стадий, через которые проходит человек с типичным западным менталитетом, неожиданно узнавший о том, что он болен смертельной болезнью. Вначале он не желает этому верить: «Нет, это невозможно, этого не может быть». Доктор Кюблер-Росс назвала первую фазу отрицанием. Как правило, страшный диагноз застает западного человека врасплох, он не готов всерьез думать о собственной смерти, поэтому ему кажется, что такое может случиться с кем угодно, только не с ним. Он надеется на врачебную ошибку или на чудо исцеления. Многие люди считают себя (или хотели бы считать) особенными, неподвластными общим неумолимым законам. И в этот страшный момент власть захватывает именно эта наиболее инфантильная часть в человеке.

Неадекватное ощущение собственного «я» у многих проявляется не только в экстремальных ситуациях, но и в повседневной жизни. Еще Адам Смит отмечал, что большинство людей считают себя более способными, чем другие, более ранимыми, более порядочными. Кроме того, они необоснованно верят в свою счастливую звезду, просто потому, что чувство «я» требует подтверждения своей исключительности. Им хотелось бы оказаться избранниками Судьбы, и они ищут поводы проверить и подтвердить это. «Я не такой, как другие, так что Фортуна должна быть ко мне благосклонной». Этим пользуются создатели всевозможных лотерей, играя на нереальных и заманчивых надеждах. И имеют большой «навар» от этой человеческой слабости.

Инфантильное чувство «я» не верит в возможность своего уничтожения. В сущности, оно, может быть, не так уж далеко от истины. Только оно путает исчезновение «я» в физической форме с его уничтожением вообще и поэтому испытывает невротический страх. В действительности проходить через первую стадию приобщения к смерти совершенно необязательно. Все зависит от нашего общего отношения к смерти. Теоретически мы знаем, что этот момент рано или поздно должен наступить, но удерживаем это знание на поверхности, не давая ему просочиться в глубину своей психики. Фактически это трусость, которая искажает видение реального жизненного пути. «Смену лет, закаты и восходы, и любви последней благодать, как и дату своего ухода надо благодарно принимать», – поется в известной песне. Счастлив тот, кто готов принять неизбежное в любое время. Смерть от болезни – это не самый худший вариант смерти, если только физические страдания не чрезмерные. Ведь она дает время на завершение земных дел и психологическую подготовку к переходу.

Вторая стадия начинается тогда, когда смертельно больной человек начинает понимать неотвратимость близкого конца. Тогда, по данным Кюблер-Росс, отрицание переходит во взрыв гнева и возмущения: «Почему именно Я? Это несправедливо. Ведь я – не самый грешный и пока еще не самый старый. Почему же вон тот старик, который гораздо старше меня и который уже давно никому не нужен, все еще живет, а я обречен умирать?».

На такие вопросы ответа в принципе не существует. Многое в нашей жизни остается необъяснимым, по крайней мере при наших нынешних знаниях и возможностях. Это вопрос из серии заданных нам свыше судьбинских вопросов. Почему вы родились в таком году, а не в другом? Почему у вас были такие родители, а не другие? Почему вам выпал удел быть мужчиной или женщиной? И много еще таких «почему», определяющих нашу судьбу, остаются без ответа. Точно так же мы не знаем, почему кому-то суждено умереть в одном возрасте, а кому-то – в совершенно другом и при других обстоятельствах. Но если мы научились в течение жизни принимать неизбежное и действовать в соответствии с заданными условиями, нам легче будет принять и неизбежность скорого конца. Все мы пришли в этот мир только временно, на условиях ухода из него в неизвестное для нас время. Таковы правила игры в этом мире, установленные не нами. Но если мы глубоко ощущали это в течение всей своей жизни, нам будет не так уж трудно принять назначенное свыше время и обстоятельства ухода. Так что и вторую стадию проходить совсем не обязательно.

Третью фазу Кюблер-Росс называет «сделкой» с Богом или Судьбой. Эта сделка заведомо односторонняя, это все то же наивно-инфантильное навязывание своих правил объективной Реальности, управляемой не нами. «Если я буду послушным, то что ты мне за это дашь?» – так спрашивает ребенок своих родителей. «Если я буду очень-очень хорошим, ты продлишь мою жизнь?» – спрашивает смертельно больной человек Бога или Судьбу. Вначале он еще надеется на положительный ответ свыше. Он становится более чутким к окружающим, старается не лгать и делать то, что, по его разумению, хочет от него Бог. Ответ дает только время. Если ему не становится лучше, он начинает понимать, что Бог не заключил требуемую сделку и вовсе не собирается награждать его за «правильное» поведение.

Сделки, не оформленные контрактом и уж тем более даже не согласованные со второй стороной, почти никогда не срабатывают и в земной жизни. Ведь мы не знаем мнение другой стороны и действуем на свой страх и риск. А она может придерживаться совершенно противоположных взглядов. Мы делаем для человека что-то хорошее (с нашей точки зрения) и ожидаем от него благодарности. А ему этого вовсе не надо. Например, мужчина дарит девушке ненужные ей подарки или обильно угощает ее, не зная о том, что она стремится похудеть. Он так ухаживает за всеми девушками, не утруждая себя пониманием их индивидуальных потребностей. Потому что легче пожертвовать заранее выделенной суммой денег, чем вникать в психологию каждого конкретного человека. Но легче – не означает эффективнее. В результате его усилия пойдут насмарку, а может быть, и во вред ему.

Если человек привык вести себя так в земной жизни, то подобные «сделки» он предлагает и Богу в свой предсмертный час. Ему невдомек, что у Провидения могут быть совсем другие планы относительно него. То же самое поведение может оказаться «хорошим» в один момент и «плохим» в другой. Еще Иисус Христос говорил, что есть время сеять и есть время собирать. Нам не дано назначать это время. Но мы можем либо уловить его и поступать в соответствии с требованием объективных, т. е. заданных свыше, обстоятельств. Либо игнорировать их и действовать вразрез с ними, исходя только из своих импульсивных желаний. Критерием «хорошего» или «плохого» поведения оказывается именно его уместность, или, говоря другим языком, согласованность с Божьей волей. В некоторых случаях от нас может требоваться смелость, решительность, а в других, наоборот, осторожность и терпение. Иногда необходимо уступить, отказавшись от своих интересов, а иногда настоять на своем, преодолев сопротивление другого человека. Все дело в том, чтобы понимать, когда что необходимо, и обладать достаточным репертуаром различных способов поведения. Если мы займем такую эмоциональную позицию, то постепенно к нам придет и понимание, и чуткость к сигналам свыше.