Чтение онлайн

Каирус непроницаемо смотрел на меня.

– Мы все в первую очередь думаем о себе. Это нормально.

– А ты? Ты ведь думаешь о том, как всех спасти? Или в этом тоже есть твой личный интерес?

– Я полагаю, у всех есть личный интерес в том, чтобы сохранить наш мир в его первозданном виде, без полчищ голодных монстров, – усмехнулся Каирус. – Кроме последователей повелителя, но те сами не представляют, чего жаждут. Они не видели, как это страшно. Не знают, что их ждет. Всего лишь покорены сказками о былом величии, но в действительности был велик только сам повелитель.

Под взглядом Каируса, каким-то темным, непонятным, мне сделалось неуютно. Захватило странное чувство, как будто, заглядывая в карие глаза, я могу видеть сквозь них – былые, жуткие времена, когда правил император. И от этого становится не по себе, вдвойне неуютно оттого, что тьма внутри меня откликается, начинает шевелиться.

– Значит, переплетение личного и желания блага всем нам? – спросила я, усилием воли выныривая из странного чувства.

– Как и у тебя, – Каирус улыбнулся. – Такова природа человека.

– А как насчет природы демонов? Ты знаешь, что нужно им? Почему Арнхайт пытается меня защитить, хотя логичнее было бы, как минимум, изолировать, чтобы никому не навредила?

– Я полагаю, тебе стоит с ним сблизиться. Чуть больше пообщаться.

У меня аж челюсть отвисла. Я, конечно, не могла признаться, что уже в некоторой степени этим и занимаюсь. Видно, толк от сближения все же есть. Арнхайт на самом деле меня защитил. Снова.

– Почему ты так решил? – поразилась я. Но вот откуда Каирусу такие мысли в голову пришли?

– Арнхайт вынюхивает. Ведет расследование. И у него есть свои предположения. Во-первых, нам не помешало бы узнать, что именно он предполагает по поводу всего произошедшего. А во-вторых, Арнхайт тебя защищает. За счет своего влияния в обществе делает то, чего не могу сделать я. И если уж сравнивать, то возможностей у него гораздо больше, чем у Дейша и его семьи. Арнхайт может быть полезен – он уже это демонстрирует.

– Ну… хорошо. Я постараюсь ему не грубить. – И уткнулась в чашку, ощутив неловкость.

Проницательный взгляд Каируса пронизывал меня.

– Полагаю, у вас состоялся еще один разговор? После того, как вы поговорили втроем, вместе с Дейшем.

Как насквозь видит!

Я неопределенно повела плечами.

– Не могу говорить.

– Значит, магическая клятва?

Ну какой же догадливый.

– Это хорошо, – взгляд Каируса сделался хищным. – Такого, как Арнхайт, желательно держать поближе. В союзниках. Что касается моих догадок… Сегодня в обед объявили о турнире, наблюдать за которым явится сам король Ардайна.

– И первокурсники впервые в истории академии допущены, – я кивнула. – Я – их цель?

– Я начинаю подозревать, что ты – цель короля. Иначе Арнхайт не стал бы тебя сегодня покрывать.

– Ну почему же? Если я на паре положила кучу народа, – я передернула плечами, – то меня логично не допустить к турниру. Так что в покрывании моих злодеяний логика все же есть. Но чего они добиваются, подталкивая меня к этому турниру?

– Вероятно, раскрытия твоей силы. Они хотят понять, насколько ты сильна и опасна. А для этого стоит поместить тебя в подходящие условия – где ты будешь вынуждена сражаться. Кстати, если ты перестала трястись и готова к тренировке – пойдем. Только тренировки могут помочь научиться сдерживать древнюю тьму. Прятаться в комнате целыми днями – плохая тактика.

– Она приведет только к очередному срыву, – я кивнула и поднялась, поставив чашку на столик. – Может, я хотя бы устану достаточно сильно, чтобы мое тело уже не пропускало древнюю тьму? Как тогда… с кровью. Ну, когда сектанты пустили мне кровь.

– Может сработать, – Каирус кивнул. – Что ж. Подготовим тебя, чтобы ночью никаких всплесков больше не было.

Знала бы, что меня ожидает, не стала бы так опрометчиво высказывать мысль! В итоге с занятия выползала еле живая. У меня тряслось буквально все: руки, ноги… Хм… голова не тряслась, но если бы затряслась и она, я бы всерьез забеспокоилась о своем состоянии. Однако передвигалась я с трудом, чуть ли не по стеночке.

– Все… сегодня точно уже никакой тьмы. Возможно, ночью просто сдохну, – пробормотала я.

– Не сдохнешь. Я знаю меру, – хмыкнул Каирус, поддерживая под локоть, когда я споткнулась на лестнице. – А ты себя недооцениваешь.

– Как Дейш?

– С ним я позанимаюсь сразу после тебя. Но… пожалуй, для начала провожу. Чтобы ты все же не рухнула в какой-нибудь куст.

– А если нас вместе увидят? Могут возникнуть ненужные вопросы.

– Не заметят. Я знаю хорошую тропу, которой почти никто не пользуется. В крайнем случае спрячемся в кустах, пока нежелательные свидетели проходят мимо.

Если бы у меня были силы – я бы посмеялась. Но все-таки наскребла немного, чтобы задать еще пару волнующих вопросов.

– Сегодня ночью Арнхайт сказал, что чувствовал пространство, которое раскрылось – и в нем была древняя тьма. А еще он сказал, что чувствовал нечто похожее, когда мы с тобой впервые встретились. В столице, помнишь? Ты помог мне добраться до академии.

– Какой чувствительный демон, – хмыкнул Каирус. – Впрочем, я ничуть в этом не сомневался. Что ты хочешь услышать, Лада?

– Почему это так похоже? Может быть, ты тоже владеешь древней тьмой?

– Нет. Древней тьмой я не владею, – Каирус качнул головой. – Но когда я разрываю пространство, чтобы переместиться, я прохожу по изнанке нашего мира совсем рядом с древней тьмой. Такова сила моей магии.

Значит, он настолько силен? Дейш не ошибся!

Но я не решилась спросить о перемещениях между мирами.

– У меня есть друг. Одногруппник Хоршас. Демон. В детстве он поделился силой с братом – и из-за этого сам лишился части магии. Как думаешь, ему можно помочь? Ведь меня тьмой наделили.

– В действительности это возможно только с древней тьмой, потому что она, по своей сути, свободна. Если знать, как до нее дотянуться, то ее можно призвать и поселить в человеке – нейтральном, чья энергетическая направленность не вступит с тьмой в конфликт.

– А как насчет демона?

– Демоны не нейтральны. И их тьма тоже вступает в конфликт с древней тьмой.

Вот так новость! А я-то думала, что демоном вполне можно заменить нейтрального иномирянина. Выходит, это все же должен быть человек, и никто иной?