Чтение онлайн

Матвей? Уже так?! Я разозлилась на себя чрезвычайно и быстро зашагала к дому, стараясь вызвать в душе и сердце желание увидеть Ваню. Я решила обязательно устроить ему сегодня необычайную ночь! Сделать так, чтобы он снова страстно хотел меня, желал меня, любил меня!..

Ночи любви не получилось. Зоя Сергеевна сказала, что Ваня звонил, предупредил, что задержится. У какого-то Вовки или Славки дочка родилась, решили облегчить горе папаши, мечтавшего о сыне… Я незаметно для свекрови вздохнула. Что-то частенько у Ваниных друзей-приятелей стали дети рождаться, тещи умирать, прочие события происходить, которые без обязательной «обмывки» обойтись не могли. Не то чтобы Ваня спиваться начал, но редко какая неделя, а то и пара-тройка дней подряд проходили без того, чтобы Иван по таким вот причинам не «задерживался». Разумеется, я его не пилила. Терпеть не могу опускаться до выяснения отношений с людьми, а тем более — с самым родным и близким человеком. После Сашки и мамы, конечно… Но Сашка еще маленький, а мама далеко… Кстати, интересно, а когда любишь… по-настоящему любишь, — кто ближе и родней — любимый мужчина или мама?..

Ваня пришел поздно, уже за полночь. Но я все равно дождалась его, пялясь закрывающимися глазами в книгу, — мне очень хотелось, несмотря ни на что, осуществить задуманное — подарить мужу сказочную близость… Мне это было очень нужно, потому что я начинала уже бояться за себя. Я смотрела на страницу книги, но смысл прочитанного ускользал от меня, я все время возвращалась к мысли о возможном переходе на новую должность, а потом возникающие в голове образы как-то само собой перескакивали на того, кто сейчас занимал этот пост… Я чертыхалась, с остервенением впивалась глазами в печатные строчки и уговаривала себя, что кроме супруга мне никто-никто не нужен.

Разумеется, Ваня пришел изрядно навеселе. Но, справедливости ради должна сказать, что даже в таком состоянии муж мой вел себя очень порядочно — не нес оголтелой чуши, тем более не орал или, упаси боже, распускал руки, чего я вдоволь насмотрелась и наслушалась от собственного отца в детстве, царствие ему, как говорится, небесное… Ваня просто становился каким-то ужасно жалким и глупым — хлопал осоловело оловянными глазами и улыбался, словно клинический идиот. Только что слюни не пускал.

— У-у-у… — состроил дебильную рожу Ваня, увидев меня. — А это кто-о-о?.. А это моя Майка!.. — Он непослушными пальцами расстегнул рубаху и заглянул под нее: — Не-е-ет! Вот где моя майка!..

— Кушать будешь? — Я сделала над собой огромное усилие, но растянула губы в улыбке.

— Йа… не кушать буд-ду, я буд-ду жрать… — икая и заикаясь, выговорил мой благоверный, после чего рухнул на диван и захрапел.

Роняя слезы, которые полились так неожиданно, что я не сразу сообразила, что плачу, я стянула с Вани ботинки, штаны, а вот свитер, как ни пыталась, снять не смогла, потому что мужнины руки подниматься ни в какую не желали. Так он и остался лежать — в шерстяном свитере и с голыми волосатыми ногами… И впервые в жизни Ванечка показался мне вдруг таким отвратительным и жалким! А вспомнив о своей мечте подарить сегодня мужу ночь страстной любви, я опустилась прямо на пол возле дивана и разрыдалась в голос.

Удивительно, как я не разбудила Сашку. Еще удивительней, что, наплакавшись вволю, я прямо там же, на полу, и заснула…

…И мне приснилось море. Или океан. Медленные, ленивые, неправдоподобно бирюзовые волны облизывали желтый-прежелтый песок. А с синего-синего блаженного неба полыхало солнце! Да-да, все было именно такое — преувеличенно цветное, чувственное, яркое. Мне даже сравнить не с чем… Если только с фэнтезийным высокобюджетным фильмом, но тот не передаст и сотой доли красоты, что распахнулась вдруг передо мной. И я знала, что это сон. Но все равно обрадовалась возможности полюбоваться на сказку. Наверное, мне очень ее не хватало.

Я стояла лицом к океану, наслаждаясь его величием и спокойствием, слушала шепот гладившей песок воды, когда сзади послышался странно знакомый голос:

— Красиво.

Я не стала оборачиваться, решила поиграть сама с собой, догадаться, вспомнить, где я слышала этот голос.

— Не то слово, просто сказочно! — откликнулась я, словно разговаривать стоя спиной к собеседнику было вполне обычным делом. Впрочем, для сна годилось все. И все казалось сейчас привычным и приличным. Даже то, что я, оказывается, была без одежды. Но и это ничуть меня не смущало.

— Вообще-то я о тебе, — сказал невидимый собеседник. — Твои волосы… Они похожи на солнечные лучи. Можно, я буду называть тебя Солнышко?

— Пожалуйста, — засмеялась я, по-прежнему не оборачиваясь. — Только я вовсе не красивая. Когда ты увидишь меня…

— Я и так вижу тебя.

— Когда ты увидишь мое лицо…

— Я видел твое лицо.

— И как оно тебе?

— Ни у кого нет таких загадочных глаз. А твои веснушки — от них пахнет радостью и улыбкой.

— Разве радость имеет запах? А улыбка?..

— Все имеет запах. — Голос раздался совсем рядом, странно знакомый незнакомец стоял за моей спиной, я даже чувствовала затылком его дыхание. — Ты, например, пахнешь свежим хлебом…

— Тогда зови меня не Солнышком, а Булочкой! — засмеялась я в голос. — Кстати, это будет вполне справедливо. — Я хлопнула себя ладошками по выпуклому животу.

Теперь засмеялся мой собеседник:

— Если я назову тебя Булочкой, мне захочется тебя съесть. А Солнышко съесть нельзя — им можно только любоваться и греться в его лучах.

— Ты тоже будешь греться в моих лучах? — спросила я. И мне на самом деле захотелось узнать это.

— Я уже делаю это, — ответил незнакомец, и я почувствовала, как прохладная упругая кожа мужской груди коснулась моей шеи, плеч, спины, чуть более теплый и мягкий живот легонько прижался к пояснице, а чуть выше своих ягодиц я ощутила горячую твердость… Впрочем, все это длилось одно-два мгновения. Меня снова ничто не касалось; ни горячее, ни холодное, не прижималось к моей враз покрывшейся пупырышками коже.

Я резко обернулась. Сзади никого не было. Я опустила глаза и увидела следы на песке. Они вели через широкий, не менее сотни метров, пляж к полосе изумрудно-салатовой, преувеличенно красочной, как и все здесь, травы, простиравшейся до пальмовой рощи невдалеке, за которой начинался густо-зеленый, насыщенный манящей глубиной лес, а над ним, уже в самой-пресамой дали, вздымались голубовато-прозрачные горы…

Возле пальм стоял шалаш. Крытый пальмовыми же листьями. Широкими и даже издалека кажущимися прохладными.

Я не видела, но точно знала, что мой недавний собеседник ждет меня в шалаше. Но, как бы мне ни хотелось сейчас к нему — а хотелось мне очень-очень-очень, — я не спешила. Я решила сначала вспомнить, откуда я знаю этот голос. Но стоять, словно еще одна пальма, мне уже надоело, и я решила совместить приятное с полезным — вспоминать, купаясь в океане. И побежала в манящую прохладной бирюзой волну…

Вода оказалась теплой, нежной и ласковой, дно — пологим. Пока я входила в океан, прибой сначала ласкал мои голени, потом бедра. Я сделала еще пару шагов и невольно остановилась. Волны мягко ударялись туда, откуда вновь стала медленно разливаться по животу, а потом все выше и выше, сладостная пульсация, как тогда, в падающем самолете. Я отдалась неге, невольно выгнув спину и слегка раздвинув ноги. И подумала: а не смотрит ли сейчас на меня с берега незнакомец, и если смотрит — понимает ли, что я сейчас делаю, что ощущаю? Мысли о том, что за моим бесстыдством наблюдает мужчина, неожиданно доставило мне такое странное удовольствие, что я не сдержалась и застонала.