Чтение онлайн

Я качаю головой, пульс слишком быстрый, живот скручивает.

— А если связь — единственная причина, по которой я ему нужна?

Вален молчит. И не нужно, чтобы он что-то говорил. Потому что слова уже висят в воздухе, острые, как лезвие. Я резко дышу, прижимая ладонь к груди, пытаясь успокоить то, что не хочет униматься.

— Что если…

Но фраза застревает. Потому что я знаю, что хочу сказать. И знаю, что Вален это услышит.

И боги, я не хочу, чтобы это было правдой.

— Что если без связи… он бы меня не выбрал? — я сглатываю.

Что если всё это — не настоящее?

— Этого ты боишься? — голос Валена звучит тихо.

Я отвожу взгляд, сжимаю челюсть. Потому что да. Именно этого. Потому что мне нужно знать, что между нами что-то настоящее.

Моя жизнь больше не похожа на прежнюю. Всё происходит так быстро, что я не успеваю за своим собственным дыханием. Нет времени думать. Нет времени чувствовать. Я всё ещё горюю по родителям. Но мне не дают места для этого.

Не с надвигающейся войной. Не с Шэйдхарт. Не с тем, кем мне нужно стать, чтобы её остановить.

И боги… мне просто нужно хоть что-то реальное.

Хоть одно.

Вален смотрит на меня. Затем выдыхает, проводя рукой по челюсти.

— Я не знаю, Амара.

Эта честность сбивает с ног. Я ожидала ответа. Ожидала, что он разберёт это, как всегда.

Я вдыхаю, прижимая пальцы к виску, пульс неровный.

— И что мне теперь с этим делать?

Вален долго молчит, потом наклоняется вперёд, опираясь на посох, будто тяжесть моих переживаний давит и на него.

— Связи — странные вещи, — его голос ровный, задумчивый. — Магия может связать ваши души, но она не связывает вашу волю.

Я тяжело сглатываю, пальцы сжимаются у меня на коленях.

— Тогда объясни. Объясни, почему он это чувствует, а я — нет?

Вален проводит большим пальцем по кончикам пальцев, задумчиво, но не утешающе.

— Возможно, это то, что приходит со временем.

— А если я так и не почувствую? — Я качаю головой, горло сжимается.

Он выдыхает через нос, не совсем встречаясь со мной взглядом.

— Придётся подождать и увидеть.

Слова проваливаются внутрь. Тяжёлые. Холодные. Окончательные. Я прикусываю нижнюю губу, отворачиваюсь, не позволяя ему увидеть, как что-то во мне трескается. Зубы врезаются слишком глубоко. Чувствую вкус крови.

Металл. Острота. Реальность.

Вален не требует от меня продолжения. Он выпрямляется, стряхивая пыль с ладоней.

— На сегодня всё. Отдыхай.

Я стараюсь вытолкнуть его слова из головы. Стараюсь делать вид, что они не проросли во мне, не укоренились где-то так глубоко, что я не могу их выбросить.

В следующие дни я тренируюсь до изнеможения. Летаю дальше, чем нужно. Заставляю себя снова и снова переживать боль, чтобы заглушить мысли.

Но сомнение остаётся.

Зёрна неуверенности уже посеяны.

И они растут.

Даже ночью, когда я с Тэйном. В его постели, в его тепле, в его запахе, в ритме его дыхания в темноте.

Но дистанция есть. Не от него.

От меня.

Это я держу её между нами.

А Тэйн не задаёт вопросов.

Он не давит, не требует объяснений, не спрашивает, почему я держу между нами немного пространства. Не знаю… потому ли, что он тоже что-то скрывает, или он понимает, что я не готова. Но я благодарна за эту тишину.

Он просто позволяет мне быть. Он всё равно держит меня. Его рука всё равно ложится мне на спину, его пальцы всё равно медленно скользят по моей руке, его дыхание всё равно касается моей кожи, будто ему нужно это прикосновение.

Это связь или он?

Я не знаю.

И часть меня не хочет знать.

Связь висит между нами призраком — несказанная, но ощутимая. Не знаю, ждёт ли он, что я заговорю первой. Или ждёт, когда я почувствую её.

Так что мы просто продолжаем притворяться. Притворяться, что эта тишина не говорит громче нас. Снова.

— Ты пялишься.

Я моргаю, выныривая из мыслей. Лира стоит рядом, скрестив руки, ухмылка такая, будто она знает что-то, чего не знаю я.

— Что?

— Ты. Пялишься.

Я прослеживаю направление её взгляда — прямо на Тэйна, стоящего через тренировочное поле и разговаривающего с Гарриком.

Плечи мгновенно напрягаются.

— Я не…

— Пялишься, — перебивает она легко, ухмылка расширяется.

— Я просто… задумалась, — я хмурюсь и складываю руки на груди.

Лира наклоняет голову, изучая меня своим слишком проницательным взглядом.

— О чём?

— Ни о чём важном, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

Она хмыкает, явно не веря.

— Хм. А ведь почти убедила. У тебя этот взгляд.

— Какой взгляд?

— Будто пытаешься развязать узел, а чем сильнее тянешь, тем он туже, — Лира поднимает бровь, но смотрит теперь уже не на него. На меня. — В вашей любовной деревеньке всё нормально?

— Что? — резко напрягаюсь я.

Она лениво кивает в сторону Тэйна.

— Вы ведёте себя странно. Как будто вы вместе, но и не вместе.

— Ты слишком много надумываешь, — трясу я головой, резко выдыхая.

Лира хмыкает, сузив глаза, наблюдая за мной.

— Не думаю. Другие считают, что ты просто мрачная из-за тяжёлых тренировок. А я-то знаю лучше, — она вздыхает. — Я здесь, когда закончишь врать себе.

Пауза. Потом тише, по-настоящему:

— Я рядом, когда будешь готова.

На следующий день я всё ещё чувствую эту тяжесть.

Тренировочные поля форпоста раскинулись широко, земля утоптана сапогами, утренний воздух пропитан огнём и потом. Солнце ещё низко, длинные тени ложатся на каменные стены.

И сегодня эти тени двигаются.

Вален стоит на краю круга, как всегда, вдавив посох в землю, его глубокий голос ровен, когда он начинает призыв. Сегодня мы сражаемся командой, учимся двигаться вместе, прикрывать слабые места друг друга.

Воздух искривляется, тёмные щупальца вырываются наружу, закручиваются, меняют форму. Температура падает, неестественный холод впивается в кожу. Потом первые «учебные» врейты обретают форму. Падшерождённые.