Чтение онлайн

— Какую сумму? — она лениво потянулась к терминалу.

— Три миллиона рублей. Наличными.

Её рука замерла в воздухе. Безразличие на лице сменилось настороженностью, а потом и откровенным недоверием.

— Три миллиона? — переспросила она, как будто не расслышала. — Наличными? Это… это очень крупная сумма. Для таких операций нужен предварительный заказ. И… у вас какой счёт? Вы уверены, что у вас там такие деньги есть? — её взгляд скользнул по моей простой, не маркой одежде.

— Счёт у меня самый обычный, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Деньги там есть. Мне нужно забрать часть именно сейчас. Это срочно.

Она покачала головой, её лицо стало официально-неприступным.

— Я не могу выдать такую сумму без предупреждения. Это против правил. И… вы действуете по своей воле? Вас никто не заставляет? Может, вам позвонить кому-то? — в её глазах читался намёк на то, что я мог быть жертвой мошенников или действовать под давлением.

Терпение начало лопаться. Где-то на парковке меня ждали люди, рисковавшие собой. Где-то там была Дарина, которая с каждой минутой в этом городе чувствовала себя всё хуже. А эта кукла в костюме сомневалась в моей правоте распоряжаться СВОИМИ же деньгами.

— Послушайте, — мои слова прозвучали тише, но в них появилась стальная опасность. — Это мои деньги, которые лежат на моём счёте. Я требую их выдать. Сейчас.

Она отшатнулась, почувствовав изменение в моей атмосфере, но не сдавалась.

— Я… я не могу. Мне нужно вызвать старшего операциониста… возможно, службу безопасности… Такие операции…

Я не стал её слушать, а просто посмотрел внимательным взглядом, и не сомневаясь ни мгновения послал в неё шёпот паники, но не тот сокрушительный удар, что обратил Аслана в безумца, а лёгкое, тонкое воздействие. Сгусток чистой, леденящей уверенности в том, что её отказ приведёт к чему-то ужасному.

Её лицо резко побледнело. Глаза округлились, а зрачки расширились. Она судорожно сглотнула.

— Я… я не… — её голос сорвался на шепот.

— Выдайте мне мои деньги, — повторил я, и каждое слово было наполнено непоколебимой уверенностью. — Или я гарантирую, что ваше руководство очень и очень сильно пожалеет о том, что их сотрудник создал мне такие проблемы. Вы поняли меня?

Она поняла. Не столько слова, сколько тот невыразимый, парализующий ужас, что сковал её. Она молча, с трясущимися руками, повернулась к терминалу и её пальцы начали летать по клавиатуре, совершая какие-то действия. Она пару раз порывалась что-то сказать, посмотреть на меня, но не решалась.

Через несколько минут она вставила мою карту в другой, более массивный аппарат, раздался щелчок, и она, не глядя на меня, протянула шесть толстеньких пачек по 100 хрустящих купюр в каждой.

— Вот… вот ваши деньги… — прошептала она. — Подпишите, пожалуйста…

Я молча подписал чек, рассовал полученные пачки по карманам, кивнул ей и развернулся к выходу. Я чувствовал её испуганный, почти животный взгляд у себя на спине, но мне было всё равно. Правила, бюрократия, их подозрения — всё это казалось сейчас мелкой, ничтожной суетой по сравнению с тем, что происходило в моей жизни.

Я вышел на улицу, вдохнул полной грудью прохладный воздух и быстрым шагом направился к ждущему фургону. У меня в кармане лежали три миллиона, а люди передо мной готовы были дать новое будущее. И теперь я и правда мог его начать.

Интерлюдия: Следственный комитет, г. Люберцы

Лейтенант юстиции Кирилл Воронов чувствовал себя так, будто его переехал асфальтовый каток. С самого утра, едва он переступил порог своего кабинета и успел сделать первый глоток обжигающе горячего, невкусного кофе из автомата, на него свалилось это дело. Дело, которое пахло настолько сильно и странно, что от него пробирало мурашками.

«Странное» — это было слишком мягкое слово. Оно было каким-то… неправильным. С самого начала.

Во-первых, обстановка. Квартира в панельной хрущёвке. Ни следов взлома, ни признаков борьбы… Всё чисто, практически стерильно. Кроме, собственно, двух трупов, там были только кровавые тряпки в комнате, и больше ничего… А вот с трупами начиналось самое интересное…

Первый. Мужчина, возраст около тридцати. Причина смерти — … отделение головы от туловища. Кирилл, видавший на своей недолгой службе и не такое, с трудом сдержал рвотный позыв, осматривая место преступления.

Это было сделано не просто жестоко. Это было сделано… чисто. Голову снесли как будто гильотиной. Один точный, сокрушительный удар, но никакого орудия на месте не нашли. Ни топора, ни тесака, ни тем более гильотины. Никаких следов крови на стенах, что было бы неизбежно при таком способе убийства… Складывалось ощущение, что голову вообще аккуратно сняли и без лишнего шума отложили в сторону от тела.

Второй же труп… Это был полный провал в какую-то запредельную реальность. Он лежал посреди кухни, и был… высохшим, или даже мумифицированным. Жёлто-коричневая, пергаментная кожа обтягивала кости так, что по открывающейся картине можно было с лёгкостью изучать анатомию человека.

И самое жуткое — эксперты на месте, бледные как полотно, предварительно установили, что смерть наступила… от полного, мгновенного обезвоживания организма. Как если бы его за секунду высушили в промышленной сушилке, но это было невозможно…

А ещё были документы. Их нашли в кармане высушенного трупа: Аслан Баженов, 1996 г.р. Его родственники, вызванные для допроса, в один голос твердили: ещё вчера вечером он был жив, здоров, звонил, и шутил. А состояние тела, по предварительным оценкам судмедэксперта, указывало, что смерть произошла как минимум три недели назад! Как такое возможно?

Кирилл сидел за своим столом, уставившись в монитор, где был открыт отчёт с фотографиями. У него раскалывалась голова. Он чувствовал себя не следователем, а персонажем какого-то дурного мистического триллера. Кто в наше время рубит головы? Да ещё таким образом? И этот высохший труп… Что за чертовщина? Экспертиза, конечно, установит точнее… но пока она пройдёт…

В этот момент резко зазвонил внутренний телефон. Кирилл вздрогнул, словно его ударили током. Он снял трубку:

— Воронов.

— Кирилл, ко мне. Немедленно. — Голос начальника отдела, подполковника Зайцева, был сжат, как пружина. Каждый в отделе знал, что если у начальника такой голос, то любой его приказ должен быть выполнен в кратчайшие сроки без промедления.

— Сейчас, Иван Васильевич, — автоматически ответил Воронов и бросил трубку.

Он встал, чувствуя, как подкашиваются ноги. Начальник явно вызывал его не для того, чтобы похвалить. Это дело пахло не просто странностью. Оно пахло грандиозным скандалом. И он, лейтенант Воронов, оказался в самом его эпицентре.