Чтение онлайн

– И милиция хочет сказать, что удар такой массой не похоронил бы всю улицу? Там воронка должна быть с полрайона.

– Наши уже забрали материал себе вместе с метеоритом. Говорят, загадочное явление. Зато сам он может стоить миллионы долларов

– Ну уж прямо, миллионы. Если наши забрали, то скоро мы его увидим. А там решим, в каком виде и кому его продать.

После банка Иван Иванович поехал в бассейн. Только тронулись, как мелькнуло лицо, точно знакомое. У разведчика должна быть хорошая память, а Иван Иванович хороший разведчик. «Останови, - приказал он, - сидите на месте, я сам». Ошибки быть не могло. В мешковатом пуховике и смешной шапке куда-то спешили давняя знакомая, которой он обязан, возможно, жизнью.

– Маша!
– Крикнул Иван Иванович в открытую дверь и полез наружу, - Макарова!

– Здравствуйте, Иван Иванович, - чуть заметно улыбнулась девушка.

– Подожди, - оглянулся он назад, - давай отойдем с тротуара. Тут хоть и мало народу, но проход узкий. Да и сосульки с крыши падают.

Они свернули в парк, во главе которого стояла статуя актера, основателя первого в России театра. Из-за театрального трико, плохо видимого неискушенному зрителю, памятник казался голым с нижней половины. Местные гомосеки посчитали этот факт символичным и устроили рядом с ним место встречи. Телохранители ,не взирая на запрет, выскочили из машины, но держались метрах в двадцати.

– Давно тебя не видел. А, между прочим, искал, - бывший комитетчик увидел, как Маша напряглась, - путаница какая-то произошла. Ну, да Бог с ней. И зовут меня теперь не Иван Иванович, а Сергей Георгиевич Романов. Такое вот имя в новой России. Причины тебе объяснять не надо. Ты девочка умная.

– Это когда как, - улыбнулась Маша, - зачем искали?

– Хотел здоровье контролировать. Чтоб посмотрела, все ли в порядке.

– Вы хорошо держитесь и выглядите. Ушли со службы, как понимаю?

– Скорее перевелся на другую работу для пенсионеров, - кивнул он, - без тебя пришлось искать других людей. Но главное, это труд над телом и душой, потому так и выгляжу. А ты чем занимаешься? Как мама?

– Учусь в театральном. На художника сцены. Мама в Германии со всей семьей.

– Да, теряем кадры. Но осуждать ее не могу. Время сейчас такое. Там точно лучше.

– А вы как устроились?

– Я? Консультирую организации по разным вопросам. Куда еще пенсионеру после инсульта?
– хитро улыбнулся он, - раз ты в Ярославле, то вот тебе моя визитка. Звони по любому вопросу. Чем смогу, помогу. И вот еще. Учеба - это хорошо, но чем живешь? Я уж так по-простому спрошу.

– Живу, как все. С голоду пока не умерла.

– Я вот к чему клоню. Есть несколько человек, очень влиятельных, которым твоя помощь может пригодиться.

– Лечить их? Медицина отказалась?

– Не отказалась. Но в некоторых случаях помогает только эксклюзив. Верхний сегмент рынка, слышала такое понятие?

– Пока нет.

– Очень богатые дяди, которым не надо, как всем. И тети. Ты, вижу, поняла. Как надумаешь, звони. Тебя как найти?

– Я на съемном жилье. Спрошу хозяйку, если разрешит телефон дать, то позвоню. А так, как устроюсь, так и обозначусь.

– Давно снимаешь?

– Месяца три.

– Если очень нужна будешь, не заругаешься, что у института встречу?

– Надо, так пожалуйста, - пожимаю я плечами.

– А ты уже художница? Так может, нарисуешь мне что-нибудь? Я тебя очень прошу, не отказывай.

– Я по заказам не работаю, - замялась я, - но если будет подходящая тема, нарисую. По вашему профилю.

– Это как?

– Заданные свойства под конкретного человека. Сложно объяснять. Лучше увидать и почувствовать.

– Хорошо, я буду ждать, когда смогу почувствовать, - рассмеялся он.

Сергей Георгиевич уселся в мерседес. Секретарь знал, что шефа, когда думает, лучше не трогать. А он думал весьма напряженно. Ум анализировал все нюансы голоса, мимики, реакции на вопросы. И выявлял нестыковки. А они были. Когда огонек в глазах шефа угас, секретарь решился:

– Что за девушка?

– Очередная загадочная личность. Художница. И целитель по совместительству.

– Будем наблюдать за ней?

– Пока нет. Вот скажи мне, ты же видел ее, пусть с десяти метров. Что в ней не так?

– На первый взгляд, обычная деваха. Симпатичная. Но, вы правы, не такая.

– В чем?

– Трахать не хочется. Как сестра. Рядом побыть хорошо, а вот поймать и трахнуть как-то не идет желание.

– С такой стороны, значит, зашел? Что ж, тоже имеет место. Энергетика, впечатление от лица, от походки, от жестов не вяжется с этой одеждой и даже с этим местом, вот что тут. Будто знает что-то такое, что делает ее другой. И независимой.

– Так если художник, значит, не от мира сего. Вот и другая.

– Жрать всем надо!
– вдруг разозлился на миг Сергей Георгиевич, - и художникам, и врачам, и принцессам. А эта уверенно себя чувствует.

– Не та, за кого себя выдает?

– Так мы все такие, - ухмыльнулся он, - ее ко мне когда-то приводили от наших. Сейчас бардак жуткий. Контора перестраивается. Сотрудники, опера уходят. А с ними и агенты. По американцам работать нельзя, материалы уничтожаются. Кто знает, кем она там была? Это и выясни для начала. Девочка нужная. Если там бросили, то мы подберем.

На все деньги решено закупить продуктов. Каждую неделю цены летят вверх. Иногда вечером уже выше в два раза, чем утром.Капитал от Гургена тает, как мороженое в жаркий день течет между пальцев на асфальт.

Я настояла, чтобы купить одежду для обеих. В первый день мы обзавелись курточками, джинсами, костюмчиками, блузками и майками на лето. Обошли все коммерческие магазины. Хорошую обувь искали долго. Все нас отсылают в Москву. Пришлось обойтись местными предложениями.

– Это не про нас, - сказала за ужином Вера Абрамовна.

– Что?
– не поняла я.

– Деньги. Ты их не удержишь. И я ничем не смогу помочь.

– Так мы их не держим. Все равно истратим. Почти пятьдесят тысячуже нет.

– Еще бы, покупать сапоги итальянские за пять тысяч. Я обошлась бы и нашими.

– Нет уж. Вещи должны быть лучшими. Пусть не самые броские, но удобные и отменного качества. Особенно обувь.

– Разговор не про вещи.

– Думаете, большая сумма вредна?