Чтение онлайн

— Твою ж через колено! Не было печали! — Шерстобитов с усталым видом направился к сейфу. — Коньяку выпьешь?

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась девушка. — Кстати, Сергей Алексеевич. В нашем деле есть один щекотливый момент, о котором мало кто помнит в силу его редкости.

— Давай без прелюдий, ладно?

— Согласно Секретной директиве Имперской Карательной службы, пункт восемьдесят четыре, информация об обнаружении преступника с ориентировочным уровнем двести и выше должна быть передана Императору в течение двадцати четырех часов. Затем мы обязаны дождаться его одобрения и только после приводить приговор в исполнение. Мне подготовить отчет?

— Отчет? Императору?! — он чуть не выронил из рук бутылку. — И что же ты ему подготовишь, идиотка? Видеозапись своих извращений? Да я больше чем уверен, что ты этих несчастных пацанов в фарш порубила! Он нам за такое головы открутит!

— Не открутит. Положение о деятельности Имперской Карательной службы не дает прямых указаний, каким именно способом должна быть произведена ликвидация, а лишь требует наличия пригодных останков для проведения экспертизы. Так что извините, но это вопросы исключительно ваших моральных терзаний, которые мне не понять, ввиду особенностей психики.

— Зато оно регламентирует нормативы расхода вещества! А они явно не предусматривают те фокусы, без которых ты жить не можешь! — попытался парировать начальник.

— И снова мимо, Сергей Алексеевич! — ее губы накрыла едкая ухмылка. — Вы прекрасно знаете, что вся фаль, которую я использую, приобретена на личные средства моей семьи, причем самым что ни на есть законным образом. Полагаю, причина вашего нежелания отчитываться Москве кроется в другом. Кому-то очень не хочется, чтобы Император прислал сюда своих лучших сыскарей. Ведь стоит им начать расследование, копнуть поглубже и…

— Пошла вон, тварь! — взорвался брызгами слюны Шерстобитов. — Только вякни что-нибудь за моей спиной! Вместе под трибунал пойдем!

— Слушаюсь, о господин Верховный Каратель!

Алена по-армейски развернулась на каблуках и строевым шагом направилась к двери.

— Стоять! — прорычал он ей вслед.

— Да? — еле сдерживая смех обернулась она.

— Как только появятся данные на пацана — срочно отправить мне. Я забираю это дело себе, со всей бюрократией тоже разберусь сам. И вот еще что… Прихвостням своим намекни, что не следует трепать языками о вашем сегодняшнем провале.

— Они очень, очень постараются, — кивнула Бессонова и окончательно покинула кабинет.

Сергей Алексеевич раз за разом перематывал запись ликвидации, безостановочно глуша коньяк. Простейшая, на первый взгляд, операция получила крайне дерьмовое продолжение. Шастающий по гетто гений пространства — совсем не та вещь, которую можно будет прикрыть подложными документами. А если еще и языком кому не надо трепать начнет…

Кажется от срочного доклада государю никак не отвертеться.

Стойкое нежелание оповещать высшее руководство имело свои причины, о которых Бессонова уже вскользь упомянула. Узнав о настолько одаренном пацане Император, с высокой вероятностью наложит вето на его ликвидацию. Делом лично займется Тайная полиция, спецы которой парня, безусловно, изловят и допросят. Когда же им станет известно кто был покупателем фали, Гриднева немедленно возьмут в оборот и раскрутят по полной. Перетрясут ему мозги, вытащат из них все, что только можно, а дальше…

А дальше на казнь отправится сам Шерстобитов, поскольку компромата вылезет — мама не горюй!

Проще уж тогда самому грохнуть Бориса…

— Хм-м?

Неожиданно возникшая идея показалась простой и эффективной, позволяющей избежать множества нежелательных последствий. Читать мысли трупа в Империи еще никто не научился, да и вряд ли это вообще возможно с научной точки зрения.

Проблема заключалась в том, что Гриднев тоже был не лыком шит. Криминальный авторитет прекрасно понимал, с кем водит дружбу, а потому предпочитал контактировать с начальником УКО исключительно в публичных местах, оснащенных подавителями способностей. Попытки назначить встречу на иной территории изначально были обречены на провал.

— Так… А что, если подстроить самоубийство пацана до истечения времени подачи доклада? — озвучил новую мысль Шерстобитов. — Якобы он был так сильно напуган, что не выдержал психологически.

Такой вариант выглядел куда заманчивей, но имел дополнительные нюансы. Как минимум прыгуна предстояло для начала найти, причем без официального использования ресурсов Управления. А это значило отправиться на поклон к руководителям смежных служб, объяснять ситуацию и частично вводить их в курс дела.

Нет. Хватит того, что Бессонова все знает!

Может ее тоже грохнуть?

Ага, сейчас же! Подстроить смерть бандита из гетто или инфантильного малолетки — куда ни шло. Но организовать покушение на графиню и по совместительству карателя экстра-класса, в кровь которой почти круглосуточно поступает фаль…

Проще уж себе пулю в лоб пустить.

А ведь есть еще два придурка из ее отряда…

— Едрить мое колено! Так и паранойю заработать недолго, — выругался он, запоздало осознавая, что Алена его никогда не сдаст.

Ведь у них давно сложился взаимовыгодный тандем и ей меньше всех было нужно, чтобы на его место пришел кто-то другой. Кто-то чистенький и исполнительный, который не станет терпеть причуды больной извращенки.

Шерстобитов протянул руку к телефону и выбрал в контактах имя «Борис». С минуту он слушал тишину, а затем раздраженно швырнул мобильник на стол:

— Ну кто бы сомневался!

— Дзинь! — прозвучало в ответ.

Он снова схватил трубку и нетерпеливо пробежался глазами по входящему сообщению. Отправителем оказался один из бойцов группы Бессоновой, которому удалось установить личность и домашний адрес фигуранта.

Палец сам потянулся к селектору:

— Ирочка?

— Слушаю, Сергей Алексеевич, — ответила секретарша.

— Набери Савельева. Пусть получит на складе два комплекта ментовской формы и немедленно дует ко мне. Размеры он знает.

— Хорошо.

Шерстобитов отпустил кнопку и задумчиво произнес:

— Надеюсь мозгами тебя природа наделила не так щедро, как способностями, кузнечик.

Не знаю, сколько я провел в отключке. Может быть пару минут, может десять. А может и все полчаса. Чувство времени словно исчезло; сознание отказывалось смириться с потерей друзей, упорно считая произошедшее каким-то дурным сном.