Пробуждение
Шрифт:
Просторный, высотой метров в двадцать, трюм заполняла трехмерная сеть узких балок, с которой повсюду свисали капсулы, лишь в самом центре возвышалась толстенная, тоже шестигранная колонна. Интересно, почему Шу не освободил никого из запертых в них людей, вдруг как-то отстраненно подумал Йаати. Ведь среди них тут полно военных, которые давно покончили бы с бандой Хи`йык. Более того, он повернул всё так, что и у меня никакой мысли на этот счет не возникло. Интересно, отчего это?.. Мог ли человек вообще так себя вести?.. Или же Шу как раз НЕ человек?..
Йаати ошалело помотал головой. Агентом Хи`йык Шу не был совершенно точно — иначе они не стали бы держать его в плену, даже когда маскарад потерял всякий смысл. Да и убивать столько своих только ради того, чтобы задурить ему, Йаати, голову… нет, это уж совсем точно бред.
Но тогда кто же он? Агент Крэйнов — или даже сам Крэйн в человеческом обличье? Он ведь не видел, как они выглядят в этих своих летающих «ступицах». Это тоже вряд ли могло быть, — во всей здешней технике Шу разбирался точно не слишком хорошо, что для агента их создателей смотрелось совсем уж нелепо. Тогда кто? Эта самая «гхатра», раз уж они (случайно ли?) попали прямо в их мир?..
Эта мысль Йаати не понравилась, слишком уж она была… логичной. В конце концов, это ведь именно Шу настраивал переход, приведший их сюда. Нет, если доводить идею до конца, сразу после перехода тут появились бы его собратья, — но ведь переход вполне мог быть неточным, сам Шу говорил ему это…
Йаати снова попытался вспомнить, что же он видел на том закатном шоссе. Не человека, это совершенно точно. Что-то, столь чуждое, что сознание оказалось не в силах его хоть как-то охватить, и, тем самым, запомнить, — хотя шоссе при всем этом было совершенно обычное, словно тут тоже живут люди… или жили недавно, лет так десять назад…
Он недовольно помотал головой и осмотрелся. Многие капсулы висели прямо над полом, и он быстро подошел к ближайшей. Увы — она оказалась глухой, безо всяких панелей, ручек или кнопок. Со злости Йаати стукнул по ней кулаком, словно пытаясь разбудить спящего, — но лишь отбил руку. Не раздалось никакого, даже слабого звука — металл был монолитный и толстый. У ворот трюма, правда, были пульты, — но масса кнопок и экранчиков не говорила Йаати ничего. К самим же капсулам не вело никаких проводов или трубок, которые он смог бы оборвать. Только кронштейны для колесиков, на которых они катились по рельсам, вот и всё. Без, кстати, каких-то шестерней или моторов, что, на взгляд Йаати, уже отдавало самой натуральной черной магией. Нет, Шу что-то говорил ему о «монолитных технологиях», но он по-прежнему совсем не представлял, как что-нибудь подобное вообще могло существовать и работать.
Вздохнув, он плюхнулся на пол, скрестив босые ноги. Бездумно опустил ресницы, глубоко вздохнул. Зад, разумеется, мерз, — но сейчас это совсем не мешало ему. Даже бодрило, скорее. Что пришлось весьма к месту, так как ему сразу же захотелось спать.
Йаати ещё раз вздохнул и постарался вспомнить, когда он вообще спал в последний раз. Ну да, — проснулся он ещё в форпосте Цитадели… но сейчас ему казалось, что всё это было в какой-то совсем другой жизни, и вроде бы даже не с ним. Несмотря на всё, что он тут пережил, тот невероятный полет к этому самому форпосту и последующий бой казались ему до сих пор совершенно нереальными, — словно он видел его где-то в кино. Неужели он наяву проделал всё это, — и остался жив?..
Он зевнул и недовольно помотал головой, разгоняя сонливость. Сейчас он словно плавал в темноте, пронизанной смутными фиолетовыми разводами, — как, впрочем, и всегда, когда сидел с закрытыми глазами. Но сейчас в ней проскальзывало что-то ещё… что-то, очень похожее на то, что он видел, прикасаясь к полю, и Йаати встрепенулся. Похоже, что в нем осталась какая-то тень этой полезной способности… но не более, чем тень, — какие-то призрачные, зыбкие видения. Он не мог сказать даже, видит ли он сейчас что-то наяву, или же это опять те странные образы, которые всегда приходили к нему на грани сна и бодрствования.
Но, так как делать ему больше было всё равно нечего, он сидел неподвижно, ровно дыша, всматриваясь в них. Он видел шахты, коридоры, залы, — едва освещенные, пустые… хотя и не всегда. Иногда ему мерещились бесцельно бродящие «зомби» бывших фтангов и людей, иногда, — разбросанные тела порубленных турелями тварей Хи`йык, иногда те же твари, но ещё живые. Вероятно, турели там испортились или ещё не включились… но таких мест было… много. Гораздо больше, чем ему хотелось бы. Хи`йык до сих пор были тут тысячи, может быть, десятки тысяч, — и это только те, которых он видел. Видел он и ц`улинов, видел иногда и их схватки с тварями, — но уже так призрачно, что совсем не мог решить, не кажется ли ему. Здесь и сейчас он совершенно ничего не слышал, — хотя тишина тут стояла мертвая. Если где-то тут и бушевали бои, то далеко, за глухими дверями и стенами, — сюда, до него, не долетало ничего, никакого, даже самого отдаленного отзвука, хотя рев и крик там наверняка стоял адский…
Но иногда его взгляд как-то выскальзывал наружу, и Йаати видел черные валы в мрачных кровавых отблесках, — они катились бесконечной чередой, разбиваясь об глухие стены Цитадели. Теперь он видел, что та погрузилась в океан почти наполовину, — то есть, километра на три, — и, вспомнив тот сырой запах, невольно поёжился, вспомнив, как бродил там, в её основании… где-то возле самого океанского дна. Хорошо, что тогда он ничего не знал об этом, — иначе страх перед миллиардами тонн черной ледяной воды, которая вот-вот ворвется внутрь, довел бы его до истерики… ладно, не довел бы, но основательно испортил и без того паршивое настроение. Весь этот багрово-черный жуткий мир был словно бы пропитан страхом, — казалось, что он даже не исходит откуда-то, а является неотъемлемым свойством этого места, точно таким же, как багровое пустое небо и черный бесконечный океан. Вот он действительно пугал Йаати. В пустой бездне неба ничего не двигалось на сотни, наверное, километров вокруг, — но в черной океанской бездне скользили некие смутные, светящиеся очертания. Йаати не мог их разглядеть, — он видел сейчас лишь светящийся узор на телах неких подводных созданий. Ни одно из них его взгляд не мог охватить целиком, и одно это пугало. Размер этих существ достигал сотен метров, и их здесь было… много. Очень много, — он не мог даже их сосчитать. Они кружили вокруг монолита Цитадели, не приближаясь к ней, и не всплывая к поверхности, — но всё равно, вдоль хребта Йаати невольно пробегал озноб. Очертания их были очень уж… странными, и он снова подумал о том, что видел на шоссе. Что-то почти такое же… черное, и, в то же время, светящееся, — страшное в своей противоестественности сочетание. Он не представлял, правда, как смог разглядеть всё это днем… но ведь и сейчас он не видел мир в привычном ему смысле, — больше это походило на призрак Верхнего Зрения, там, в даймерном поле. Скорее воображение, чем реальность… только вот странно совпадающее с ней. Словно весь этот страшный мир был просто чьим-то сном, — а он, Йаати, сейчас видел сон во сне…
Эта мысль его испугала, и он дернулся, открыв глаза. На какой-то миг он подумал, что сходит с ума… но тут же вспомнил, что как раз сумасшедшие считают себя совершенно нормальными. Себя, как раз, он вполне нормальным не считал, и эта мысль странно его успокоила. Он вздохнул и помотал головой, потом снова опустил ресницы. Сидя на ледяном металлическом полу он замерз, по мышцам то и дело пробегала резкая, непроизвольная уже дрожь, — но сейчас это ощущение не просто ему нравилось, а казалось очень важным: оно словно держало его на поверхности этого мира, не давая соскользнуть в смутную бездну видений, в которой его сознание незаметно растворится без остатка…
Эта мысль Йаати очень не понравилась, и он вновь недовольно мотнул головой. Смешно, — но он очень боялся умереть, даже не заметив этого, словно именно такая смерть и была реальной, окончательной, — а, истекая, например, кровью, он мог успеть подготовиться к переходу в некое иное бытие…
Но и эта мысль тоже его напугала. Что, если в своем мире он УЖЕ умер, — утонул или просто споткнулся и проломил башку об пенек, гуляя нагишом в том лесу, — и попал… ну, пусть не в ад, но в место, куда никак не должен был попасть? Не в совсем настоящую реальность? Здесь тела исчезали без следа, а он сам, словно тень, проскальзывал из одного места в другое, — всё это совершенно не вязалось с его представлениями о реальности. Зато очень походило на сон, в котором он как раз незаметно перескакивал из одного образа в другой, ничуть не удивляясь этому. Вот только все ощущения здесь были более чем реальными, — и это окончательно ставило Йаати в тупик. Нет, во сне он тоже ощущал холод, страх, боль, — иногда очень ярко, даже ярче, чем в реальности. Но там эти ощущения, сам их источник, были всё же смутными. Здесь же всё было совершенно ясным, конкретным, — как вот сейчас. Холод и неуступчивая твердость металла под ним. Холодный сухой воздух, слабо пахнущий маслом и сваркой. Мурашки на коже. Резкие подергивания мышц, — словно кто-то извне пытался управлять его телом…
Эта мысль тоже напугала Йаати, и он вновь яростно помотал головой. Этак недолго дойти до идеи, что его самого вообще нет, что он просто кукла, которой управляет кто-то извне, — а с такой вот идеей он действительно свихнется. На самом деле, это лишь судороги от холода (но какие-то странные, почти осмысленные, словно… а, черт, сгинь!..)
Йаати бешено замотал головой, словно стараясь выбросить из неё весь набившийся в неё мусор. Как всегда после такого, голову у него повело, ему показалось, что он падает… и он действительно упал, — в темноту.