Пробужденный
Шрифт:
Десять минут спустя он посмотрел на свое отражение в бассейне фонтана. Вода была ослепительно чистой, русалочий носик лишь слегка рябил поверхность. Карл был прав насчет его волос. Он был в полном беспорядке. Окунув пальцы в воду, мальчик разгреб ими спутанные волосы. Немного косматые. Пройдет совсем немного времени, и ему придется нанести визит парикмахеру Карла. Майкл был от природы загорелым, с кожей скорее миндальной, чем коричневой. Одна из его приемных семей предположила, что в его происхождении есть что-то от коренных американцев. Возможно, это даже правда. Он редко загорал. Среднего роста для своего возраста, Барбара обвинила его в том, что он слишком худой. В остальном Майкл был таким же, как любой другой четырнадцатилетний подросток.
– Думаю, как и у любого другого ребенка, у которого под крышей живут злобные альбиносы-убийцы кошек. Такой же нормальный, как и любой другой ребенок, которому приходится остерегаться зеленого и коричневого, потому что это цвета Вена. Что бы это ни значило.
Почему кукольный человечек не мог быть немного более конкретным? Что-то преследовало его, и все, что ему нужно было сказать, это «остерегайся зеленого и коричневого». С таким же успехом он мог бы присматривать за огородом-убийцей.
Он прислонился к краю фонтана.
В его голове взорвалась жужжащая музыка.
Он отпрыгнул назад, и музыка смолкла.
Что за...?
Музыка в мраморном фонтане была громче всего, что он слышал раньше, громче, чем когда он вошел в ту пещеру во втором классе. Он медленно положил ладонь обратно на камень. Музыка была другой, словно слияние, ощутимое ощущение связи между ним и мрамором. Его разум открылся, и внезапно он смог ощутить камень, каждый извилистый изгиб и поворот. Он был источником... по крайней мере, большей частью. Металлический трубопровод внутри «русалки» он ощущал как беззвучную пустоту, запутавшуюся в гудящем камне. Он не чувствовал металла, только отсутствие звука.
Что с ним происходит?
Кубок кукольных человечков. Что бы они ему ни дали, это изменило музыку, позволив ему присоединиться к песне камня. Кукольные человечки сказали, что каменная песня пробуждается.
Фонтан задрожал. Русалка внезапно выплюнула струю воды далеко за пределы бассейна.
– Что это ты здесь делаешь?
– спросил кто-то за спиной Майкла.
Майкл резко обернулся.
Дюжина подростков на грязных велосипедах образовали свободный полукруг позади него.
– Извини?
Один из подростков, высокий парень с поросячьими глазками и короткой стрижкой «ежиком», ударил ногой по подставке для ног.
– Я просто готов поспорить, что так оно и есть.
– Он слез с велосипеда и подошел к Майклу.
– Я спросил: «Что ты здесь делаешь?»
Несколько подростков рассмеялись. Другие подбадривали гиганта-подростка криками.
– Давай, Билли. Покажи ему зверя! Сбей с него спесь!
Предложения были разнообразными и часто креативными, но все они вращались вокруг общей темы увечий и сломанных костей.
Отлично, подумал Майкл, как будто все недостаточно плохо.
– Оставь его в покое, Билли, - сказала зеленоглазая девушка на грязном горном велосипеде. Сдув с глаз длинные пряди угольно-черных волос, она подняла деревянную бейсбольную биту.
– Я пришла играть в бейсбол, а не чморить какого-то неудачника.
Билли бросил на нее кислый взгляд.
– Всегда есть время почморить неудачников, Лина. Иди поплачься няне, если не хочешь смотреть.
Костяшки пальцев девушки побелели, когда она крепче сжала биту.
– Осторожно.
– Или что, богатая девочка? Ты замахнешься?
Лина фыркнула, опуская биту.
– Не будь дураком, Билли. Мне нравится эта бита, и твоя каменная голова, вероятно, сломает ее.
Они пристально посмотрели друг на друга.
Майкл начал медленно отходить.
– Э-э-э… я вижу, вам, ребята, нужно решить несколько проблем. Я просто оставлю вас.
Тяжелая ладонь хлопнула его по груди.
– Ты никуда не пойдешь, неудачник.
– Билли занес кулак, похожий на окорок.
– Нет, пока не узнаешь, в чьем парке находишься.
Майкл собрался с духом. Вот и оно. Кулак врезался ему в щеку, вызвав яркую вспышку боли в челюсти и голове. Он отшатнулся, схватившись за край фонтана, чтобы не упасть. Каменная песня стремительно вырвалась из него. Фонтан задрожал под его ладонями, и по хвосту русалки побежала паутина трещин.
– Прекрати!
– крикнула Лина. Бросив биту на землю, она двинулась вперед.
– Прекрати, Билли!
Несколько человек из отряда Билли указывали на трещины, неуверенно перешептываясь друг с другом, когда трещины расползлись по туловищу статуи.
– Держись подальше от моего парка, неудачник.
– Билли снова замахнулся на мальчика.
Майкл закрыл глаза, и кулак приземлился с влажным хрустом ломающейся кости, но, к его удивлению, он не почувствовал боли. Песня камней усилилась, и музыка превратилась в жалобный визг, прежде чем русалка разлетелась вдребезги, как хрустальная ваза на наковальне.
Майкл открыл глаза. Все уставились на него.
Билли прижал кулак к груди, его лицо было белым как полотно.
– Как... кто ты такой?
– Ты видел его глаза?
– прошептал кто-то.
– Они были похожи на металл. Его глаза превратились в металл, и фонтан разлетелся на миллион осколков.
Билли неуклюже побрел обратно к своему велосипеду. Схватившись за руль здоровой рукой, он неловко сел в седло и начал крутить педали, не утруждая себя подставкой для ног. Его друзья катились прямо за ним.
Все, что осталось от «русалки», - это изогнутый медный каркас, из которого шипящими струями под давлением выбрасывалась вода. Осколки мрамора украшали дно бассейна, но вода все еще была достаточно прозрачной, чтобы Майкл мог видеть свое отражение и ртутный цвет своих глаз.
– Ясненько, - сказал он.
– Чертовы кукольные человечки.
У него закружилась голова, а к горлу подступила желчь. Он согнулся, и его с шумом вырвало на траву.
– Отвратительно. Что ты ел на завтрак? Чили?
Майкл вытер рот рукавом и посмотрел на девушку, которую Билли назвал Линой. На ней были джинсы, бейсбольная майка с пятнами от травы и потертые теннисные туфли. Она определенно одевалась не как богатая девушка. Она оперлась на бейсбольную биту и улыбнулась ему сверху вниз.
– Значит, ты один из приемных детей Уиффлов? Я часто видела тебя в школе. Меня зовут Мелина, но все зовут меня Лина. Как тебя зовут?