Чтение онлайн

— Не делай… этого… — шепчу я, пытаясь сделать последнюю попытку избежать этой близости, этой связи, которая, я знаю, может навсегда привязать меня к Кассиану. Это как падение в бездну, как прыжок со скалы в бушующий океан. Я знаю, что утону, но почему-то не могу остановиться.

— Можешь даже попробовать умолять меня, лисёнок, но ты всё равно знаешь, что я возьму своё, как бы ты не сопротивлялась, — Его голос звучит как приговор, и я понимаю, что мои протесты бесполезны.

Я попала в его ловушку, и выхода нет. И, кажется, часть меня этому даже рада. Чёрт бы всё это побрал!

— Давай, бери, трахай меня, приступай! Удиви, покажи, на что способен, — выплёвываю слова, стараясь придать им хоть какую-то уверенность, хоть каплю силы.

В ответ он лишь усмехается, и в этой усмешке я вижу всё: его триумф, его власть, его… похоть.

Он опускается и обжигает мои плечи, мою спину жаркими, влажными поцелуями. Табун мурашек пробегает по коже, становится неприлично, чересчур. Внизу живота всё горит, плавится, искрится.

Я чувствую, как внутри всё пульсирует, а смазка обильно покрывает мою киску, пылающую от возбуждения. Сама мысль о том, что он это видит, заставляет щеки гореть ещё сильнее. Всё моё тело – один сплошной пожар.

Он отрывается от меня, отстраняется, будто смакует моё унижение.

— Уже прямо так? — в его голосе сквозит явное удовольствие.

Сердце колотится с такой силой, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Я сглатываю, стараясь унять дрожь в коленях. Его дыхание на моих плечах, такое горячее, такое манящее.

Он опускает руку, и я чувствую, как его пальцы проводят по моим складкам, лёгкими движениями массируя набухший клитор. Чёрт. Это уже слишком.

Искры удовольствия вспыхивают внутри меня, пронзая всё тело волной сладострастной дрожи. Я изо всех сил стараюсь не поддаваться этим ощущениям, но дыхание становится всё тяжелее и прерывистее.

«Контролируй себя! Не дай ему этого увидеть!» — отчаянно приказываю себе, но тело живёт своей жизнью.

— Я же чувствую, как тебе нужно… Очень нужно, — шепчет он, и его слова, как раскалённые угли, обжигают меня изнутри.

Мой таз непроизвольно подаётся навстречу его пальцам, моля о большем. Я почти готова признать своё поражение.

— Гори заодно в аду со всеми чертями! — выдыхаю я, чувствуя, как он кружит вокруг клитора, надавливая именно на те точки, которые подгоняют кровь по венам, прямо вниз живота, туда, куда он прикасается. Чёртова пытка!

— Там тебе компания как раз по твоему уровню, — заканчиваю я, и моя голова бессильно падает на стол.

Я снова дёргаюсь руками, но понимаю, что они плотно зафиксированы, и просто стараюсь представить, что всё происходит не со мной.

Но вот он уже проникает в меня одним пальцем, растягивая стенки, и я просто не могу сдержать стон, вырывающийся из моего горла.

Ублюдок… чертовски уверенный в себе ублюдок.

— Как жаль, лисёнок, но я не верю в Бога! — шепчет он мне на ухо.

Укус. Он больно кусает меня за плечо, от чего я вздрагиваю, и ударяюсь головой о стол.

— Конечно, ты не веришь, ведь ты фирменное животное… — выплёвываю я сквозь зубы. Чёртов гангстер!

Его палец продолжает сводить меня с ума, проникая всё глубже, растягивая меня, наполняя жгучим, невыносимым ощущением. Я извиваюсь, как червь на крючке, и ненавижу себя за это.

Ненавижу его за то, что он делает со мной. Но, боже, как же хорошо!

Он добавляет второй палец, и я, кажется, теряю сознание. Боль, смешанная с удовольствием, взрывается во мне, как фейерверк. Я больше не могу контролировать ни своё тело, ни свои чувства.

Стон срывается с моих губ, переходя в протяжный вой. Моё тело содрогается в конвульсиях, мои мышцы сжимаются вокруг его пальцев, будто пытаясь удержать внутри.

Я ненавижу себя за эту слабость, за эту потерю контроля. Но я ничего не могу с собой поделать.

Он выдыхает:

— Идеально.

Мышцы продолжают сжиматься вокруг его пальцев, и меня охватывает дикое, пугающее удовлетворение, смешанное со стыдом. Этот оргазм – моя слабость, моя позорная тайна, которую он каждый раз выставляет напоказ.

Он же всё видит, всё… и это средь белого дня. Я упорно не поворачиваю головы, не хочу, чтобы он видел, как мне хорошо. Это слишком. Невыносимо.

Он вытаскивает из меня свои пальцы, и меня охватывает короткое облегчение. Но я знаю, это лишь затишье перед бурей. Он намерен довести дело до конца… а я… я связана, распята, лишена всякой возможности сопротивляться. Или всё-таки не хочу? Стараюсь не думать об этом.

— Да, я животное, и я хочу только одного – твоё тело. Следую своим инстинктам, — отвечает он хриплым голосом.

Я слышу, как он возится со своими брюками, расстёгивает ширинку. Чёрт, кажется, он снял с себя штаны. Я чувствую его тело в опасной близости от моего, но отчаянно пытаюсь не поворачивать голову, не видеть, что он делает, пока головка его члена не касается моих складок, размазывая собственную смазку по коже.

И тут я не могу больше сдерживаться. Открываю глаза и поворачиваю голову. Он стоит надо мной, его руки сжимают мои бёдра в жёсткой хватке. Контраст между моим бледным телом и его смуглой кожей кажется мне… волнующим, неправильным, отвратительно притягательным.

Его лицо сосредоточено до предела, тёмные брови сдвинуты вместе, он тяжело дышит. Мышцы живота напряжены, капельки пота покрывают смуглую кожу. А его член… чёрт, я плохо вижу, но чувствую по пульсирующей головке, какой он, чёрт возьми, огромный.

Он словно прицеливается перед тем, как сделать финальный толчок.

— Ублюдок, — шепчу я в отчаянии.

Он поднимает на меня глаза, которые горят предвкушением, мрачным торжеством. Мои губы пересохли. Я даже не пытаюсь вырваться. Знаю, это бесполезно.

И вот, его бедра толкаются вперёд. Я чувствую, как его член проникает в меня, разрывая изнутри.

Боль неожиданно острая, заполняющая всё моё нутро. Я цепляюсь пальцами за стол, стискиваю зубы, стараясь сдержать стон.

Но не могу.

Хриплый звук вырывается из груди, заполняя комнату эхом, рикошетом отражаясь от стен.

— Кассиан! Это… больно… — выдыхаю я, глядя куда-то вперёд, в пустоту.

Вижу, как мои руки дрожат, кажется, мои ноги тоже дрожат, будто я держусь из последних сил, чтобы не сломаться. А боль не утихает, не становится меньше, пронзая меня насквозь. Она становится тупой, ноющей, но от этого не менее мучительной.