Продана
Шрифт:
Ткань скользит по коже, напоминая о тех временах, когда я могла позволить себе подобные вещи, но я стараюсь не думать о приятных ощущениях, не поддаваться на эти дешёвые подачки. Кассиан делает это не для меня, а для себя. Чтобы я была для него… более лакомым кусочком. А значит… Он действительно решил взять своё.
И от этой мысли по телу пробегает странная дрожь – смесь страха, ужаса и… предвкушения. Последнее ощущение смущает больше всего, но я отгоняю его. Если этого ещё не случилось, рано паниковать.
Наконец, дело доходит до платья. Ловко подхватываю его, и ткань мягко скользит по телу.
«Он определил мой размер, просто… потрогав меня?» — этот вопрос давно вертится в голове, и сейчас, надевая это платье, я понимаю, насколько это вероятно.
Кажется, Кассиан изучил меня до мельчайших деталей. Как будто… знает моё тело лучше, чем я сама. Это пугает, вызывает какое-то неприятное покалывание под кожей. Так не поступают с "врагами".
Кривая усмешка трогает мои губы, когда расправляю ткань платья. Оно… восхитительно. Небесно-голубой шёлк идеально подчёркивает цвет моих глаз, ниспадает мягкими складками, обрисовывая фигуру. В платье я выгляжу не как служанка, не как пленница, а… как леди. Как дорогая игрушка, которую вот-вот достанут из коробки, чтобы поиграть.
Подхожу к трюмо, оценивая своё отражение. Платье сидит идеально, словно сшито на заказ. Кассиан, безусловно, знает толк в дорогих вещах. Но всё это – лишь красивая обёртка. За ней скрывается та же пленница, жаждущая свободы. Я могу надеть самое дорогое платье, но это не изменит того факта, что я здесь против своей воли.
Надеваю туфли, чувствуя, как неустойчивая шпилька вонзается в пол. Изящные лодочки подчёркивают длину моих ног, делают походку более грациозной. Интересно, понравится ли Кассиану? Сомневаюсь. Ему плевать на мою грацию. Ему нужно лишь моё тело, моя покорность.
Последний штрих – украшения. Надеваю тонкий браслет на запястье, и россыпь бриллиантов вспыхивает искрами при дневном свете. Серьги, похожие на застывшие капельки льда, покачиваются в такт моим движениям. Всё это так нелепо, так наигранно. Я, как марионетка, обвешанная дорогими побрякушками.
Смотрю на себя в зеркало ещё раз. Я выгляжу как та самая девушка с аукциона, только более дорогой, более изысканной. Кассиан добился своего. Он сломал меня. Или… почти сломал. Потому что внутри всё ещё горит огонь. Огонь ненависти, огонь ярости, огонь жажды свободы. И этот огонь не погаснет, пока я не вырвусь на свободу.
Глубоко вздыхаю, собираясь с духом. Время идти. Время сыграть свою роль. И пусть Кассиан думает, что он контролирует меня. На самом деле, я контролирую ситуацию. Я изучу его, изучу его слабые места, и найду способ сбежать. И тогда он пожалеет, что связался со мной. Очень пожалеет.
Глава 35. Милана
Моя рука лежит на дверной ручке, как вдруг замечаю, что на тумбочке появилась ещё одна роза. Проклятье. Он был здесь, пока я принимала душ? И формы... формы горничной больше нет.
Я бросаюсь к вещам, и что я вижу? Ничего… вообще! Ящики пусты, нет ни одной формы, нет даже этих чёртовых хлопковых трусов. Вообще ничего. Будто я и не жила в этой комнате.
— Что происходит? — шепчу я, не узнавая собственный голос.
Мои руки дрожат, сердце не слушается. Делаю глубокий вдох и выдох. Я с ним поговорю, выясню всё, что он хочет, потребую объяснений за свои вещи. Чёрт, да что всё это значит? Он уже не хочет, чтобы я была его служанкой? Он хочет…
Внутренний голос подтрунивает, от чего я только содрогаюсь ещё больше:
«Ты знаешь, что он хочет… Он просто хочет тебя, а ты… ты ведь тоже хочешь его, как бы ты себя не обманывала...».
Хватит!
Содрогаюсь я от этих мыслей и, распахнув дверь, вваливаюсь в коридор.
Иду по коридору, стараясь не задерживаться взглядом на слугах, которые пронзают меня взглядами, но ничего не говорят. Вилла – лабиринт. Пытаюсь понять, в какую сторону идти, прощупать какие-то места, где можно было бы улизнуть, но понимаю, что всё тщетно.
По периметру солдаты, в вилле куча камер, ещё и непонятно, где именно находятся катакомбы. Раздражение подступает, но тут же я замираю, видя вдалеке, как мать Кассиана с каким-то верным слугой идёт, о чём-то разговаривая. Её высокомерие видно издалека. Несколько недель пребывания тут мне удавалось быть незамеченной, но, чёрт, кажется, она может меня заметить.
Не раздумывая, я бросаюсь в противоположный коридор, петляя в другую сторону, пока понимаю, что… заблудилась.
Проклятье… я действительно заблудилась!
Оглядываюсь по сторонам, здесь уже нет прислуги, пусто, никого нет. Решаю идти дальше по коридору, слышу странные звуки, доносящиеся из-за одной из дверей. Мне стоит уйти, стоит просто развернуться и уйти, но это чёртово любопытство толкает меня дальше, и я, приоткрывая дверь, откуда доносятся тихие стоны и всхлипы, оказываюсь… в огромной комнате.
Кажется… кажется, это что-то похожее на кабинет с библиотекой. Большие полки, уставленные книгами, огромные окна, сквозь которые льётся яркий свет, и… я вижу Энрико.
Энрико трахает какую-то молодую девчонку прямо на столе, заваленном бумагами, и я застываю на месте, не в силах пошевелиться. Она извивается под ним, её униформа задрана, обнажая бёдра. Энрико тяжело дышит, его лицо искажено похотью. Он, кажется, не замечает меня, поглощённый процессом.
Я пытаюсь, как можно тише, отступить назад, стараясь незаметно выйти за дверь. Кажется, вот-вот получится, ещё немного…
Но в этот момент меня оглушает хриплый, рычащий голос, до боли знакомый, до дрожи в коленях напоминающий Кассиана:
— Стоять! Ты никуда не уйдёшь!
Я замираю, словно парализованная, не в силах сдвинуться с места. Мои глаза в ужасе следят за тем, как Энрико буквально вколачивается в эту бедную служанку. Он настолько сильно похож на Кассиана… Настолько, что моё сердце на мгновение останавливается от странной... обиды, что-ли.
И тут же, я понимаю: но ведь это не он. Передо мной его брат. И это, против собственной воли, вгоняет меня в настоящий ступор.
Девушка, с роскошными длинными, вьющимися чёрными волосами, вздрагивает от каждого его толчка. Её стоны становятся всё громче и отчаяннее, голова запрокинута назад.
Энрико, словно обезумевший, наматывает её волосы на кулак и с неистовой силой продолжает свои безжалостные движения. Шлепки плоти о плоть оглушительны, раздаются эхом по всей комнате. Я зажимаю уши руками, закрываю глаза, но всё равно не могу заставить себя пошевелиться.
Всё происходящее словно парализует меня, превращает в бесчувственное существо. Внутри меня разгорается смущение, отвращение и… как ни странно, извращённое, невыносимое желание, чтобы здесь оказался Кассиан.