Чтение онлайн

Я кружусь, как пьяная, уговаривая себя терпеть, но обнаруживаю, что погружаюсь в наслаждение, которому не знаю, радоваться или сопротивляться.

Пальцы Финна возятся с оставшимися пуговицами моей новой рубашки, пока они не расстёгиваются, и моя грудь не обнажается на всю комнату. Его рот втягивает мои соски, уверенными влажными точками, посылая электрические разряды между моих бёдер. Его руки ощущают всю мою мягкость, мнут и разминают, как будто я сделана из теста, и он хочет придать мне форму, которая доставит ему удовольствие. Он сажает меня к себе на колени, как будто я ничего не вешу, и прижимает моё тело к твёрдой, как камень, поверхности своей груди. От него пахнет елями и корицей, древесной стружкой и зимой, и он утыкается лицом мне в шею, вдыхая мой запах и постанывая от этого открытия.

Я легко насаживаюсь на его ожидающий член. Уэст уже смазал меня, словно маслом, и с меня капает его сперма. Мне не нужно двигаться, потому что властные руки Финна направляют мои движения, беря то, что ему нужно. Жадные пальцы хватают меня за задницу, прижимают к его лобку, когда он вонзается в меня, как отбойный молоток.

В его объятиях я становлюсь похожей на человека. Несущественная, но необходимая, неконтролируемая, но заставляющая этих мужчин впадать в крайнюю слабость.

— Ты ощущаешься чертовски идеально, — выдыхает Финн, а затем его рот находит мой, и его язык скользит внутрь, и я снова кружусь.

Это не должно было радовать.

Я сказала себе, что смогу вытерпеть это ради Хэлли.

Я сказала себе, что смогу справиться с чем угодно, если буду помнить о своей конечной цели.

Я представляла, как лежу на спине и думаю о беззаботных днях в моём прошлом или мечтаю о беззаботных днях в моём будущем. Я верила, что смогу быть пассивным участником в удовлетворении потребностей моих хозяев. Но это не так, и я не понимаю почему.

— Скай, — звук моего имени, срывающийся с губ Финна, прерывает все мои спутанные мысли. — Блядь, Скай.

И я кончаю вместе с ним, обмякая в его объятиях, когда он откидывается на клетчатое одеяло, увлекая меня за собой.

— Вот так. Моя очередь. — Джек обхватывает меня рукой и отрывает от Финна прежде, чем успевает остыть наш пот. Член Финна выскальзывает из меня, и вместе с ним по внутренней стороне моего бедра стекает жидкость, влажная и тёплая. Меня, как тряпичную куклу, швыряют на кровать лицом вниз. Мозолистые руки Джека сжимают мои запястья над головой, и он оборачивает их теплой кожей — своим ремнем или Уэста.

Меня охватывает паника, но я закрываю глаза и выхожу за пределы своего тела, когда он приподнимает мои бёдра, пока я не оказываюсь на коленях с широко раздвинутыми ногами. Его пальцы грубо ощупывают мой клитор, чтобы доставить ему удовольствие, а не мне, двигаются туда-сюда, как будто он хочет очистить меня от своих друзей. Я стискиваю зубы, но тут подушечка его среднего пальца находит мой клитор, и я почти кричу. Он слишком набухший. Слишком чувствительный. Я не могу выносить боль от расшатанных нервов и яростного вторжения, за исключением тех случаев, когда он заменяет пальцы членом и входит в меня, как таран, я кончаю так сильно, что не могу сдержаться. Вместо этого Джек поддерживает моё обмякшее тело, просовывая свою огромную руку-ветку мне под живот и удерживая моё тело именно там, где ему хочется, пока он тоже не наполняет меня до краев.

Слезы текут из моих глаз, но не потому, что мне больно, а потому, что я не могу скрыть, что эти мужчины физически уничтожили меня и собрали воедино. Притворство Картера в отношении эмоций было намного хуже, чем безразличие этих людей. По крайней мере, я знаю, что им нужно и чего они ожидают. Если это для них самое худшее, я знаю, что смогу пережить этот год.

«Тебе это нравится», — мой внутренний шёпот одновременно шокирует и справедлив.

Я мазохистка.

Я встревожена.

Я схожу с ума из-за того, что испытываю это удовольствие, из-за того, что, по крайней мере, не сопротивляюсь.

И реальность подобна удару под дых, потому что я никогда не была такой, пока Картер не нашёл меня, не удержал и не разбил на миллион кусочков.

После этого Джек выходит из комнаты. Финн отстёгивает ремень от моего запястья и накрывает меня одеялом. Уэст стоит у стены, его лицо в тени, поэтому я не могу разглядеть выражение его лица.

Слова повисают в воздухе между нами, но ни одно из них не произносится в течение долгих, пустых секунд.

— А теперь спи. — Финн поднимается с кровати и медлит, как будто ждёт, когда я пожелаю ему спокойной ночи.

Когда я продолжаю молчать, он выходит из комнаты вслед за Уэстом, закрывая за собой дверь.

Я смотрю на стену; грубая штукатурка окрашена в грязно-белый цвет. В каждом углу таятся незнакомые тени, и я натягиваю одеяло на голову, сворачиваясь калачиком на боку, пока не превращаюсь в маленький комочек под тканью. У меня между ног всё ещё ощущается присутствие мужчин, находящихся за пределами этой комнаты.

Слёзы жгут мне горло, но я не собираюсь их проливать. Я не могу позволить себе роскошь плакать. Никого не волнует, счастлива я или расстроена. Никто не утешит меня, так в чём смысл?

Я пытаюсь уснуть, но это никак не удаётся. У меня в крови слишком много кортизола. Я не хочу быть в состоянии повышенной готовности, но это так.

В конце концов, я откидываю одеяло и сажусь. Я плотнее закутываюсь в рубашку и ищу на полу нижнее бельё, соскальзывая с матраса, чтобы поднять с пола влажную ткань. Из меня вытекает ещё больше спермы, и я сжимаю ноги вместе, не желая пачкать пол. Я вытираюсь трусиками, насколько это возможно, затем ищу сумку, в которой лежат вещи, купленные Уэстом для меня; из неё получится временная корзина для белья. Я могу постирать их завтра вручную, если это всё, что у меня есть. Кажется, что в этом домике нет современной бытовой техники, но, возможно, я её не заметила.

Раньше я не осматривала комнату, но теперь меня озадачивают ваза на комоде и мягкие подушки, украшающие кровать. С одной стороны кровати на деревянном полу расстелен коврик, как будто они беспокоились, что мои ноги замерзнут, когда я проснусь утром. Кажется, что всё было аккуратно расставлено, как будто три грубых лесоруба хотели, чтобы я чувствовала себя как дома.

Это мог быть только Финн. Из всех них он единственный, кто прикасался ко мне с какой-то заботой. Я провожу руками по деревянному стулу в углу, ощущая его гладкую и тёплую поверхность. Ручная работа, в этом я уверена. Прекрасное мастерство, которым, возможно, обладает один из присутствующих здесь мужчин.

Вещи, купленные Уэстом, разложены на комоде, и я рассматриваю каждую из них, прежде чем сложить и убрать в верхний ящик. Кажется, что всё впору, и это меня ошеломляет. Откуда мужчина с руками, способными вырывать деревья из земли, и телом, как у медведя, знает, как делать покупки для незнакомой женщины? Даже бюстгальтеры и трусики, которые он выбрал, оказались подходящими по размеру. Он купил мне средства женской гигиены, хотя, должно быть, испытывал неловкость. Представляя, как он стоит в очереди с ними, я качаю головой.