Чтение онлайн

Выбора не было, и желания отпираться тоже недоставало. Рука мужа казалась обжигающе горячей и крепко сжимала мою. Вероятно, впервые за все время пребывания в Альвионе я наблюдала его лицо с такой чудовищной жадностью. Пусть четыре дня назад он и выглядел более цветущим, но ныне ночью он не утратил ни толики своей привлекательности. Какая только пелена умудрялась ослеплять меня в первые месяцы нашего знакомства? Воистину, не имеет границ моя глупость, ведь я должна раздумывать над ответом, а не над тем, сколько еще женщин в городе, кроме леди Версалес, влюблены в моего мужа.

— Мне кажется, у тебя жар, — наконец-то выдавила я, опустив глаза. — Тебе следовало позаботиться и о себе.

Димитрий ехидно усмехнулся.

— Когда моя жена поправится, она обо мне хорошо позаботится.

— Мне приятно, что ты во мне так уверен, — смущённо отвечала я мужу, откидывая одеяло, чтобы посмотреть кровавую перевязь, но меня ожидало замешательство. Перевязь оказалась чистой, хоть, простите, нос вытирай.

— Лекарство, как я вижу, действует.

Сквозь ночную сорочку прекрасно виднелись мой перебинтованный живот, но я не узрела ни единого пятнышка крови.

— Как так? — я аккуратно коснулась места ранения и от болезненного приступа едва не согнулась пополам. Даже слез не сдержала.

— Лучше не трогать, — встревожился не успевший остановить меня муж. — У меня был выбор: обезболить рану, но при этом оставить ее опасной для жизни, или же напротив — боль оставить, повреждение убрать.

— Сложный выбор, — признала я. — Но ты сделал все правильно. Думаю, я сумею это стерпеть.

Димитрий облегченно выдохнул, и я мгновенно осознала — он предполагал, что я стану осуждать его.

— Тебе, наверное, сейчас не до этого, — снова подала голос я, — но я всегда думала, что ведьмарям живется проще, чем другим. Щелкнул пальцами, и вылечил кого надо, или силой мысли поднимаешь вещи — это так необыкновенно!

Мой супруг улыбнулся так широко, что я сама не в силах была сдержать улыбку. В следующий момент он, как я и говорила, щелкнул пальцами, и в комнате вспыхнули все до одной свечи. Стало светло, как днем. Сотни свечек на люстре, десятки на столе, уставленном неизвестным количеством странных посудин, соединенных между собой.

Димитрий бесстыдно потешался над моим изумлением.

— Представляю, какие мысли сейчас тебя терзают, — посмеивался он, — или ты испугалась?

— Нет, — покачала головой я. — Просто подумалось, что ты теряешь навыки. Когда мы венчались, ты поджег потухшую свечу одним только взглядом.

— Тебе не угодишь, — Димитрий взглянул вверх, и все свечи, кроме одной, потухли. Мы снова оказались в потемках. — Знаешь, даже такие простые вещи требуют много сил и сосредоточенности.

— Прости, — пристыжено отвечала я. — Ты не должен был удовлетворять мое любопытство. Я ведь вижу, как ты устал. Тебе самому требуется отдых, а со мной, как видишь, все хорошо. Пожалуйста, отправляйся отдыхать.

Димитрий не спешил меня слушаться. Он даже не шелохнулся. Супруг внимательно глядел на меня, словно это не я лежала тут минуту назад.

— Наверное, потому я тебя и полюбил, — признался он. — Раньше ты всегда обо мне заботилась.

— Интересно, — пробормотала я, смущенная неожиданным признанием. — Так заботилась, что даже не заметила.

— Это моя вина — то, что ты меня не помнишь, — продолжал Димитрий. — Перед празднеством я обещал тебе все рассказать. Готова выслушать?

Я медленно склонила голову, и так же медленно ее подняла. Пусть считает, что это был кивок. Муж потянулся, но завидев, что я стала убирать руки под одеяло, снова ухватил мою ладонь.

— Тебе было пятнадцать, — начал он, одной рукой удерживая мою пятерню, а второй смахивая волосы со лба. — Я прибыл в то поместье вместе с отцом — его деловые переговоры с виконтом, я уверен, не могли быть назначены на более неподходящий вечер. Отцу в деловых разборках я помочь не мог, даже если бы и хотел, поэтому меня спровадили на происходящее этажом ниже торжество. Помню с каким нежеланием я направлялся в бальный зал, и зрелище, открывшееся моему взору, ничуть меня не порадовало. Сборище разряженных дам, их унылые кавалеры, музыка, то жизнерадостная, то меланхоличная — все это не по мне. Одна только вертихвостка в красном с белыми рюшками платье, порхавшая между гостей, немного оживляла всю эту мрачную аудиторию.

— Вертихвостка? — смутилась я, закрывая лицо свободной ладонью. — Я действительно произвела подобное впечатление?

— Слушай дальше, — ехидно заулыбался сероглазый нахал. — Это только начало. Очень скоро я выяснил причину общей напряженности присутствующих женщин и грусти мужчин. Девушка почти ни с кем не танцевала.

— Не может быть, — не согласилась я. — Я всегда танцевала много и часто.

— Ты танцевала только с теми, кого одобрил отец, — огорошил меня супруг. — Это я узнал, конечно же, позже. Твой папенька подбирал тебе достойную партию, поэтому отказывал в танце с тобой безродным и малоимущим — так мне тогда казалось. Я и предположить не мог, что твой родитель уже помолвил тебя с Зейтуном, да и не о нем сейчас речь. Тогда, на том балу, я заметил неподалеку от себя знакомое лицо — лучшего ювелира в нашем графстве. Он внимательно следил за происходящим в зале, мерно опустошая свой бокал, пока не заметил меня. Мистер Линтон засвидетельствовал мне свое почтение, мы разговорились. В какой — то момент я признался ему, что в жизни еще не бывал на балу, скучнее этого, на что ювелир ответил, что пришел сюда только ради дочери. Примерно через полминуты закончился очередной танец, и он позвал тебя к нам.

— Должно быть, я смутилась, завидев тебя рядом с отцом, — предположила я.

— Отнюдь, — отверг мой вариант супруг. — Ты гордо прошествовала к родителю мимо пожирающих тебя глазами мужчин, склонилась перед нами обоими в реверансе, и лишь потом обратила свое внимание на меня.

— И что было дальше? Говори только правду!

— Ты в меня влюбилась.

Я еще в жизни не слышала ничего столь кощунственного.

— Это неправда, — потупила взор я. — Мы ведь даже не были знакомы.

— Вот твой отец нас и представил друг другу, — улыбнулся Димитрий. — А потом ты, видимо, решив, что я добиваюсь у твоего батюшки разрешения потанцевать с тобой, сама его об этом попросила.

— Я что сделала? — не сдержала я пораженного возгласа.

Муж хищно сузил глаза.

— Ты сама напросилась на танец со мной.

— Нет, — пролепетала я. — Господин граф, вы врете!

— Госпожа графиня, — супруг на мгновение коснулся губами моей руки, которую до сих пор держал в своей. — Клянусь, это чистая правда.

— Тогда ты должен был объяснить мне, что я ошиблась, — я ощутила, что заливаюсь краской.

— Зачем? — рассмеялся Димитрий. — Когда такая красавица напрашивается на танец, отказывать — последнее дело.

— Я не напрашивалась!

— Это не имеет значения, — муж поглаживал мою руку подушечкой большого пальца. — Все мужчины в зале поняли, что в момент потеряли тебя. Я никогда не видел, чтобы кто-то так смотрел на другого человека, как смотрела на меня ты. Это был и восторг, и поклонение, и даже не то что нежелание отводить от меня взгляда, а физическая неспособность это сделать.