Чтение онлайн

— Зачем ты взял меня замуж? — еле слышно вопрошала я, подходя чуть ли не вплотную. — Этот вопрос не дает мне спокойно жить. Зачем ты отдал столько золота за одно лишь право ежедневно завтракать со мной в большой столовой?

— А ты предпочла бы жить с Ребеккой? — Встречный вопрос.

— Нет, — я покачала головой. — Мне хорошо живется здесь, с тобой и Джослин. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

Ответа я и не дождалась. Вместо этого Димитрий, едва коснувшись моего подбородка, чуть приподнял его, изводя меня своим туманным взглядом и нежеланием поведать столь важную информацию.

— Я принесу тебе платье ровно в восемь, — наконец, произнес он, отпуская меня. Мне пришлось глядеть, как он направляется вдаль по коридору — ни разу не обернувшись.

Глава 4. Примерки, признания и сомнения

— Осталось пять минут, — произнесла я, обращаясь к Джослин.

Пожилая женщина возвела на меня свой синеглазый, хитрый взгляд.

— Тогда я должна оставить тебя, — ответила она, посмеиваясь.

Я замерла на месте. Оставить меня одну? Димитрий с минуты на минуту придет с нарядом, а Джослин собирается, не побоюсь сказать, бросить меня прямо тигру в лапы? Вероятно, испытываемые мною эмоции столь выразительно завладели моей мимикой, что наставница пустилась в объяснения.

— Зачем мне мешать молодым своим присутствием? — Вопрошала она, не сводя с меня пытливого взгляда.

— Это всего лишь примерка, — пробормотала я. — Ты ничем не сможешь помешать.

— Но и оставаться тоже бессмысленно, особенно если это простая примерка, — Джослин вновь одарила меня загадочной улыбкой — на том и оставила.

— А вдруг Димитрий..? — обратилась я к закрытой двери, и несказанное, что было в мириады раз важнее брошенной фразы, повисло между мной и прикрытой дверцей, словно колокольный звон. Наверное, я по незнанию употребила какой-то мудрёный ведьмарьский прием, ибо после этих слов Джослин все же заглянула обратно в мою опочивальню, чуть приоткрыв снежно-белую створку.

— Своей недоверчивостью к Его Сиятельству ты обижаешь меня, — взгрустнула она. — Димитрий никогда не причинит тебе ни вреда, ни боли. Ты у него в великом почете всю жизнь ходить будешь! Он уже много лет в тебя влюблен.

Джослин скрылась, не дав ни малейшего объяснения своим словам, но я и не останавливала ее. Я представляю, какую внутреннюю преграду она одолела, сообщая мне эту информацию, не говоря уже о том, что граф, вне всяких сомнений, запретил оглашать эти сведения вообще кому-нибудь. А мне-то — тем более.

Не знаю почему, но я сразу поверила в озвученное наставницей утверждение. Думаю, свою лепту в это внесли наше с ней тёплые отношения — ведь более близкого человека у меня, исключая умерших родителей, никогда не было. Другое дело — то, что после подобного заявления все вдруг обрело смысл: наша скорая свадьба; его трепетное отношение к моей невинности; забота, которой Димитрий меня окружил; да и само обстоятельство того, что он "подарил" моей изломанной жизни такого человека, как Джослин.

Будь я девушкой чуть более внимательной, и не повергнись я в свои измышления столь безнадежно, я бы давно заметила сидящего рядом со мной мужа. А так, как я уже говорила, что никогда не являлась великим мыслителем, то Димитрия мне удалось обнаружить только после его приветствия.

— Вечер добрый, Джейн, — произнес он, задумчиво разглядывая мое лицо. Я с удивлением узрела моего высокорожденного супруга, сидящего подле меня на моей же белоснежной постели. Надо отдать должное, я ни взглядом, ни словом не выдала открывшуюся мне сегодня тайну, потому и отвечала с деревянным выражением лица, ровным тоном, бесцветным взглядом.

— Рада видеть вас, Ваше Сиятельство.

Димитрий поморщился.

— Твои давешние обращения в примерочном зале нравились мне больше, — он вздохнул. — Но суть не в том. Я принес тебе наряд, как и обещал.

Мы принялись аккуратно разворачивать сверток. После пары минут сражения с бежевыми кружевами, крючками и шнурками, нашему взору предстало настоящее произведение искусства — нежно-кремовое платье, без вычурных узоров и оборок, без рукавов, но столь великолепное, что у меня просто дух перехватило. К своему удивлению я заметила довольно глубокий вырез, но ничего говорить не стала. Мало хорошего будет в том, если граф неожиданно унесет платье, в который я успела влюбиться всем сердцем.

— Что скажешь? — С этим вопросом граф, принимая до невозможности важный вид, уселся в мое любимое кресло.

Я молча направилась переодеваться за ширму, благо, в свое время супруг не забыл о подобном элементе интерьера. К несчастью, я вместе с пресловутой ширмой оказалась аккурат между окном и Димитрием, что дало мне основания предполагать, что мужу преотлично был виден мой силуэт. Какая-то часть меня требовала выставить наблюдателя из комнаты вон, или же занавесить перегородку лишним куском ткани, но вскоре передумала. Судя по словам Джослин, я могла перед ним хоть нагая плясать — он не посмеет тронуть меня без разрешения.

Я так разволновалась, стоя за этой треклятой ширмой, что прижала принесенное платье к груди. Мне становилось все труднее сдерживать свою симпатию к Димитрию, и я не знала, что с этим делать. А теперь я знаю, что и он ко мне неравнодушен. Хоть разорвись. Три месяца я на него волком глядела, а он терпеливо холил меня, чем, наверное, и взлелеял этот росточек нежности к нему, невесть зачем проклюнувшийся, не дающий мне спокойно жить дальше.

Сообразив, что слишком застоялась без движения, я стала зашнуровывать корсет. Казалось, легче носить мешки с камнями, чем пытаться единолично справиться с подобной шнуровкой.

— Джослин далеко ушла? — подала я жалобный голос. — В одиночку мне не справиться.

— Ничем не могу тебе помочь, — Димитрий даже не пошевелился. — Если я сейчас зайду к тебе, то там и останусь. Надолго.

Тихонечко ухмыльнувшись, я осторожно выглянула из-за ширмы. Димитрию виднелось лишь мое лицо да обнаженное плечо, через которое я, собственно, глядела на супруга.

— Где же Вы отыскали этот шедевр? — игриво обратилась я к нему, имея ввиду новопринесенное платье.

Муж невесело улыбнулся.

— Осталось от одной из моих мачех.

Я от удивления чуть выпала из-за перегородки.

— Никогда не слышала о том, что у Вас имелись мачехи! — Пораженно отвечала я, прячась обратно. — Я имею ввиду, и Ваш отец, и Вы всегда были на виду у всего графства, и об этом даже сплетен никогда не водилось, — я торопливо выглянула к нему еще раз. — Простите, если влезаю не в свое дело.

— Все нормально, — муж покачал головой. — Это были всего лишь любовницы отца, каждую из которых он представлял мне — в то время еще ребенку — как новую мать. После подобных представлений я шел к Джослин, и мы вместе с ней смеялись над этими "матерями". Тебе должно быть известно, что Джосси для меня и в самом деле как родная.