Продавец картин
Шрифт:
Томми пришел к выводу, что или это прекрасно срежиссированный спектакль, или действительно фанатики не в курсе гибели своего благодетеля, могущественного мистера Барриса.
Когда ознакомительная экскурсия закончилась, профессор пригласил гостя в маленький белый и практически пустой кабинет.
– Присаживайтесь, – добродушно предложил ученый.
Он напоминал доброго доктора Айболита из детской сказки: аккуратная седая борода, постоянно сползающие очки в массивной коричневой оправе. Толстые линзы делали взгляд профессора удивленным, если не сказать безумным. Но добродушный вид собеседника нисколько не убедил Томми, что совесть мистера Эванса чиста.
Несколько лет назад он лично засадил за решетку такого вот «доброго» дедушку, который на деле оказался жестоким маньяком. И еще в голове детектива постоянно звучали слова его преподавателя из университета: «В каждом преступлении ищите финансовый след».
Занимаясь расследованиями самых сложных и запутанных убийств последние десять лет, Томми был полностью согласен со своим наставником. Предметом всех разборок, как правило, являлись деньги. Либо эти деньги платились, чтобы организовать убийство и замести следы. Главное – вовремя потянуть за нужную ниточку финансовых операций, и она приведет тебя к заказчику преступления.
А в лаборатории все просто кричало о том, что деньги в научный центр вложены немалые. Не исключено, что ученый имел личный интерес в столь масштабной модернизации. Как говорится, у хлеба не без крох. Возможно, мистер Баррис заподозрил воровство и пригрозил тюрьмой зарвавшемуся гению. А тот его убил. Да не просто так, а изощренно, с заливанием в глотку воды из Северного моря. Все эти благообразные дедушки горазды изобретать оригинальные способы убийства, все прикрываются какой-то масштабной идеей, чтобы завернуть в нее, как в блестящую обертку, собственные паскудные интересы. Эта версия мгновенно пронеслась в голове Томми. Но здравый разум сразу же вставил свои пять копеек: «Баррис погиб от удара при падении с большой высоты. И душка профессор, а также члены его команды последние полгода никуда не выезжали. Каким образом убийца попал в кабинет, минуя камеры? И еще протащил с собой цистерну морской воды. А потом умудрился так же незаметно исчезнуть? Или профессор гений, или все происходило совсем по другому сценарию. И зачем Баррис так щедро финансировал исследования никому не нужных микробов в Северном море?»
– Вас, наверное, интересует, на какие средства организована лаборатория? – словно услышав его мысли, спросил мистер Эванс. – Не скрою, нам помогает крупная нефтяная корпорация.
И он назвал фирму мистера Барриса.
– Очень долго мы не имели возможности проводить такие масштабные исследования, наука держалась на альтруистах. Никому, знаете ли, нет дела до изучения природы, а это, между прочим, важная цепочка эволюционного развития. Вот буквально недавно мы открыли…
Профессора опять понесло, и он с упоением начал рассказывать об очередном прорыве в жизни микробов. Томми для приличия выждал еще минут двадцать, мало понимая, о чем ему толкуют, и аккуратно направил разговор в нужное русло:
– Так почему нефтяная корпорация вдруг решила оказать помощь ученым и организовала такой масштабный исследовательский центр?
Мистер Эванс замялся.
– Не переживайте, цель моего визита совершенно другая. Но смею предположить, что нефтяные вышки благородной и щедрой корпорации расположены в акватории Северного моря. В благодарность за молчание о вреде добычи нефти для экологии региона корпорация выступила спонсором исследовательского центра, – Томми говорил вежливо, но жестко.
Он был неплохим психологом и сразу же понимал, с кем из собеседников и в каком ключе необходимо строить разговор. Некоторых интеллигентов следовало немного припугнуть, чтобы они стал более податливыми и сговорчивыми.
– А что я мог сделать? – тяжело вздохнул профессор и уныло опустил глаза. – Меня все равно никто не услышал. Я несколько раз выступал на съезде ученых, но общественность не вняла моим опасениям.
«А потом тебя заткнули, пообещав отстроить современный научный центр, – подумал про себя Томми. – Внушительная сумма на строительство – жалкая капля в море благосостояния компании. Но что-то же они не поделили».
– Вы знакомы с мистером Баррисом? – уточнил Бейкер, внимательно вглядываясь в собеседника.
Но профессор был безмятежен, как новорожденный младенец, и совершенно не напрягся:
– Не имел чести лично познакомиться. Мы, знаете ли, находимся на разных социальных уровнях. Я простой скромный ученый, а мистер Баррис – известная фигура в высших общественных кругах. Но это не отменяет того, что я невероятно благодарен ему за участие в наших проектах.
– С кем именно вы общались?
Эванс назвал фамилию одного из начальников финансового отдела нефтяной корпорации. Человечка уже разрабатывали, как и всех остальных подозреваемых. Придется с ним побеседовать еще раз на тему финансирования научного центра.
– Он мне лично гарантировал, что разливы нефти полностью исключены. Все буровые станции построены по новейшим технологиям… – продолжал оправдываться старик, словно убеждая самого себя, что угрозы для экологии нет.
– Я приехал к вам по совершенно другому поводу, – Томми довольно бесцеремонно перебил профессора, – два дня назад мистер Баррис погиб.
– Как погиб? – пораженный мистер Эванс замер с открытым ртом.
Судя по реакции, он действительно был не в курсе смерти своего благодетеля. Или великолепный артист. Таких актеров погорелого театра Томми тоже встречал немало. И безутешная вдова, рыдающая над телом супруга, зачастую оказывалась прямым заказчиком убийства. А слезы ей утирал молодой любовник, тоже имеющий виды на миллионы погибшего. Вдову мистера Барриса тоже сейчас разрабатывали люди Томми, но силиконовая Барби пока имела стопроцентное алиби.
– В целях расследования пресса пока не сообщает о кончине главы нефтяной корпорации. Но некролог уже готов и будет опубликован в ближайшие дни, – пояснил Бейкер.
Какой ценой ему удалось притормозить огласку, Томми старался не вспоминать. Пришлось даже подключить босса.
– Но как же… а наша лаборатория? – начал причитать мистер Эванс. – Мы сейчас на пороге невероятного открытия! И не можем все бросить на середине пути! – старик почти рыдал.
Томми неожиданно проникся сочувствием к погибшему миллионеру. Интересно, есть хоть один человек на этом свете, который искренне скорбит о его кончине? Супруга не проронила ни слезинки, детям вообще плевать, замы отчаянно дрались за кресло в опустевшем кабинете… И даже душка-профессор сейчас сокрушается о потере финансирования собственных исследований, а не о гибели несчастного Барриса.
– Мне необходима ваша консультация, – Томми резко перебил стенания ученого. – Накануне я направил вам результаты экспертизы морской воды. Заключение готово?
– Да, да, конечно, – рассеянно ответил профессор, не в силах собраться с мыслями. – Как же так… что же делать? – причитал он, щелкая мышкой. – Вот, нашел. В направленном образце, вне сомнений, вода Северного моря.
– Как вы определили?
– Только здесь водится разновидность асгардских микробов… – и профессор произнес длинное непонятное название, которое Томми с первого раза не запомнил. – Очень чувствительный вид. Малейшее изменение температуры – и он гибнет в течение двух часов. Процесс необратимый. Даже если вернуть их в привычную среду.