Чтение онлайн

Замолчала, уставившись на снимок Плацида. Его, скорее всего, тоже должна была оперировать я.

— Вероятно, это делалось, чтобы вы не узнали о быстрой регенерации пациентов. Первая девушка попала в аварию и выступала донором Джефри Моргана, — детектив взял женский снимок и перетащил под снимок рок-звезды. Теперь я ее вспомнила. Та самая, что умерла во время аварии от кровоизлияния в мозг.

— Это Януш Боуден, его донором является Кейт Кисс. Дважды. Первый раз она отдала часть печени, второй раз — почку.

— Донор жив?

— Да. Жива. Пока что, — Смит многозначительно посмотрел на меня, так что стало не по себе. — Документы на донорство она подписала очень давно.

Его рука коснулась снимка секретарши из московского офиса.

— Кристина Корчак, — он перетащил снимок девушки под фотографию Руфуса Корна.

— Алиса Мэдс.

Снимок женщины оказался под снимком ее мужа.

В кабинете повисло безмолвие.

Смит помолчал, давая переварить услышанное. Пока я мысленно добавляла к этому списку Андрея. Если бы не он, то никакой связи не прослеживалось бы, кроме факта, что трое из них клиенты клиники и их подруги пожертвовали органами. А оперировала их — я.

— Что вы хотите этим сказать?

— Это не единственные случаи, мэм. Таких гармоничных донорств мы фиксируем в год около двенадцати.

Детектив снова замолчал, выразительно смотря на меня и протягивая список. Во главе списка стояло имя Марса Брицкрига.

Невыносимо сильно закружилась голова. Замутило.

— Это список за последние пять лет. У всех доноров были отношения с оперируемыми. В короткий срок им жертвуют органы и имущество, подписывают документы. А затем, если ничего не происходит, они прекращают отношения с жертвой. У всех жертв наблюдается психоз и полное расстройство личности. Все мужчины — клиенты корпорации «Сафино».

Возникла пауза. Я не понимала, решительно ничего не понимала. Ни одной женщины-реципиента. А доноры? Так не бывает, чтобы человек скакал через неделю после операции, чтобы простой секс менял местами чакры, делал людей зависимыми подобно наркоманам и без очередной дозы сводил с ума, а подружки жертвовали органы. Ведь нельзя прийти в больницу и заявить, хочу, мол, сделать доброе дело. Такие мероприятия сопровождаются волокитой с документами, анализами, исследованиями, разрешениями государственных проверяющих органов.

— Нет, — покачала я головой, слишком обескураженная. — Вы считаете, что их заставили?

— Мэм, их не заставляли. Все жертвы — случайные люди. Всех объединяет одно — все реципиенты имели с ними половую связь разной длительности. За последние десять лет. И у этих мужчин больше жертв, минимум по две. Если какое-либо воздействие было, то оно происходило через семенную жидкость. Мы долго не могли найти зацепку, пока с нами не согласилась сотрудничать Алиса Мэдс.

Я непроизвольно посмотрела на снимок шатенки.

— У вас сперма ее мужа? — спросила я, подумав, что в таком случае можно доказать и слова об изнасиловании Андрея, если бы он только заявил об этом.

— Нет, мэм. Марса Брицкрига. Она имела с ним половую связь и смогла собрать нужные нам материалы.

От услышанного на моем лице проскользнула нервозная недоверчивая улыбка, тело задрожало. Я не сдержалась от хихиканья, вспоминая сегодняшние ласки. Они знают, что я была в его доме, думают, спала с ним.

— И какая симптоматика? — с каждой секундой все отчетливее ощущая себя наживкой.

Марс первый в списке. Он действует так же разрушительно на своих жертв, как и другие из этого чертового списка. Если я с ним пересплю, то тоже сойду с ума, стану одержимой и зависимой? Такой как Андрей?

— Мы не нашли в образцах отклонений от нормы или каких-то посторонних веществ. Зато в крови каждой жертвы обнаружено огромное количество лейкоцитов, как если бы в теле наблюдался сильный воспалительный процесс.

— Но других симптомов вы не обнаружили, — произнесла я, понимая, куда склоняется чаша весов. Вот почему Шепард, угрожая, говорил, что как только я начну сосать, мне конец.

Я закрыла глаза, часто задышала, опершись на стол локтями, спрятала лицо в ладонях, растирая кожу до красных пятен.

— И кто они такие? Они что, инкубы?

Детектив развел руками.

Мне физически стало не по себе. Спецслужбы не знают, кто они такие. Зачем пересаживать себе органы в таком количестве? А послеоперационный период? Почему такой короткий? А чакры? Что я могу сказать им? Ой, знаете, детектив, кажется, я понимаю, в чем дело — дело в чакрах, а вовсе не в сперме. Думаю, сам половой акт вызывает перестройку на энергетическом уровне, что и приводит к летальному исходу. Не до конца еще разобралась, как все работает, но я планирую переспать с Марсом Брицкригом и тогда смогу наблюдать симптомы у себя. Тогда точно разберусь, в чем дело.

— Если вы дадите показания, у нас появится зацепка и живой свидетель. Анализ вашей крови даст новый виток расследованию. Мы поможем вам и вашему мужу быстрее вернуться домой. Понимаю, что вам сейчас трудно…

— Трудно? — я оторвала красное лицо от ладоней и посмотрела с изумлением на Смита. Я свидетель, который рискует сойти с ума.

— Если я правильно поняла, детектив, мне не трудно! Мне, — я откинулась на спинку стула и развела руки в разные стороны, растопырив пальцы, — конец! Почему вы не можете их арестовать? Ждете, пока укокошат еще пару-тройку женщин?

Тот переменился в лице, растеряв всякий налет вежливости, становясь жестким, целеустремленным.

— Вы не знаете этих людей. Это огромная организация, управляющая всем. Буквально всем вокруг!

— Миром хотите сказать?! — мой голос сорвался на крик.

Он коротко кивнул, так, словно это что-то обыденное.

— Я не верю ни в какие теории заговора. Это все бред, и только!

— Вы не представляете, какие у них связи и влияние, мэм. Призвать к ответу или хотя бы косвенно уличить уже было бы победой. Марс Брицкриг — не последняя фигура в этом темном, лживом мире. Мы, люди, давно уже никто в своем же доме.

Я все-таки засмеялась. Негромко, горько, с пониманием. Ну, дом же это не стены, это люди. Вот и буду я вместе с мужем сидеть в одной психиатрической лечебнице в Улан-Удэ, когда я надоем Марсу, и тот найдет себе новую девочку для секса. В груди все сжалось от боли, а между ног откликнулось слабое желание. Я со страхом осознала, что даже сейчас теку, увлажняюсь. Андрей будет страдать по Плациду, а я — по Брицкригу. Что мне терять? Я не смогу отказаться от Марса. Я не хочу от него отказываться. При любом раскладе, это известно всем и всегда — наживке конец.