Чтение онлайн

Зачем он врет? Что за детский лепет? Я знаю все о своих пациентах и сейчас имею дело с впавшим по непонятным причинам в ярость коллегой. И срочно необходимо что-то такое сказать, что привело бы того в чувства, хотя бы временно.

— Я буду писать жалобу, прекратите орать!

— С какой радостью я вырежу у тебя органы, сука. Один за другим.

Он обслюнявил указательный палец и повел им по моему лицу, вызывая шок и буйное возмущение. Я со всего маху залепила ответную пощечину, тяжело, обозленно дыша.

— Как только ты начнешь сосать, все поменяется, и тогда я буду радоваться.

Походу совсем слетел с катушек. Не давая пройти, он схватил меня за запястья, выкручивая, причиняя боль.

— Шепард, я не главный хирург. Придите в себя!

Мы боролись.

— Я видел документы на твое назначение, в совет директоров. Практически член семьи. Он все делает, чтобы ты дала. И когда получит, — он снова с силой толкнул меня на кровать, наклонился, пришлось в деталях рассмотреть рыжее, красное от ярости лицо.

— Ты сдохнешь! Поняла?! Сдохнешь!

— Кто? — я оглянулась на дверь палаты, обдумывая, успею ли добежать.

— Брицкриг, тупая сука! Ты будешь ползать по полу, просить отыметь тебя. Умолять, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь из них вставил в тебя. Я сам буду тебя оперировать, поняла?!

В ужасе уставилась на него, посчитав, что лучше промолчать.

— В этом мире есть правила. Сильные правят слабыми. И он тебя выбирает, только пока хочет, — голос Шепарда зловеще свистел, подрагивал от гнева. — Подбор операционной, выбор лучшей в мире команды, доступ к финансам быстро кончатся, Поняла? Как только он доберется до твоей щели.

Он одарил меня похотливой улыбкой.

— А я и мертвую тебя трахну. Не брезгливый. Обожаю новых сучек!

Резко выпрямившись, остался довольный запуганным выражением моего лица и зашагал из палаты, пока я осталась лежать, пытаясь переварить лежащий за гранью понимания разговор.

Кое-как поднялась на ноги и вышла следом за ним, опасаясь его возвращения. Дошла до туалета. Руки тряслись, лицо опухло и покраснело от слез. Дожились, все приехали. Нужно звонить Плациду и увольняться. Больше ничего не оставалось делать.

По дороге назад у администраторской стойки меня ждали два детектива, одетых в гражданское. Они представились и предъявили документы. Высокий и худой, черноволосый Оливье Мартинес, черты лица говорили о смеси в нем бразильской и французской крови. Он явно подпадал под влияние битлов, нося старомодные удлиненные бакенбарды и отросшие до плеч волосы. Второй, Джон Смит, выглядел, как типичный невзрачного вида англичанин с тонкими чертами лица, светлым волосом и водянистыми серыми глазами.

— Ваш муж обвиняется в убийстве Алисы Мэдс и попытке убийства ее мужа.

— Что?! — только и смогла выговорить я, с ужасом осознавая, что это вовсе не розыгрыш.

Сообщение звучало чудовищно невероятно. На секунды шум больницы стих, и я встала, как вкопанная, хлопая глазами и пытаясь осознать эту новость.

Мой муж, Андрей — убийца?

— Пройдемте с нами. Мы объясним все на месте, — смягчился один из них, беря под руку.

Мы погрузились в полицейскую машину со специальными номерами и через час сидели в рабочем кабинете, в сером шестиэтажном здании Скотланд-Ярда. Один стол и два стула.

С меня взяли согласие на содействие следствию, сняли отпечатки пальцев и записали общие данные. В комнату вошел Оливье и сел напротив.

— Вы курите? — спросил он, разглядывая.

Отрицательно покачала головой.

— Не возражаете, если я закурю?

Нет, я не возражала.

— Расскажите, когда вы последний раз видели Алису Мэдс и ее мужа?

Кивнула, будучи не в состоянии поверить в произошедшее. По словам детективов, он пришел в дом Мэдсов, вооруженный кухонным ножом. Соседи подтвердили. После чего нанес Алисе двенадцать ножевых ударов, оказавшихся смертельными, и шесть ударов Плациду. Тому удалось сползти по лестнице на первый этаж и позвать на помощь соседку. Та вызвала полицию со скорой помощью. Затем он попытался порезать себя, но не успел истечь кровью. Сейчас находится в психиатрическом отделении Национального неврологического госпиталя в состоянии острого параноидального психоза.

— Вы знали, что ваш муж в течение пяти месяцев состоял в любовных отношениях с жертвой?

Это почему-то раздавило меня окончательно.

— Нет, — прошептала я, бледнея на глазах и ощущая тошноту с головокружением.

— Скорее всего, она его отвергла, и, не справившись с эмоциями, он отреагировал, — продолжал детектив, наблюдая, как подрагивают мои вяло лежащие руки.

Жена убийцы. Мне буквально не за что было ухватиться, и я мяла кончик собственного пальца, неподвижно сгорбившись.

Пришлось выдержать еще тысяча и один унизительный вопрос о характере мужа. Пьет ли он, проявлял ли когда-нибудь агрессию, чем занимался, склонен ли он в целом к абьюзам, состою ли я с кем-нибудь в любовных отношениях, а как дела на работе, когда у нас был последний раз сексуальный контакт и прочее и прочее.

— Это все, — закончили они спустя час, позволяя вернуться домой.

— Я могу его увидеть? — спросила я, с трудом поднимаясь на негнущихся, ослабевших ногам.

— Кого?

— Моего мужа.

Детектив кивнул. Я уже знала, что Мэдс лежит в клинике в отделении интенсивной терапии, потому и не было Шепарда все утро. Он его зашивал. Алиса в Вестминстерском морге.

Мне хотелось увидеть Андрея своими глазами. Не верилось, что он смог хладнокровно раскромсать двух невинных людей и попытаться убить себя. Что такого могло стрястись за полдня и ночь, чтобы он из абсолютно нормального здорового человека впал в психоз? Он собирался домой, собирался жить.

Непонятно, что теперь вообще будет. Я вернусь домой, а он останется в клинике? Ведь пока идет следствие и открыто дело, его никто не выпустит из страны. Вряд ли дело долго оставаться открытым, после проведения психиатрической экспертизы, суд признает его невменяемым и определит срок с принудительным лечением. Все будет кончено. Сама экспертиза могла занять от тридцати до девяноста дней, и еще очень многое будет зависеть от требований пережившего кошмар Плацида. Суд наверняка будет настаивать на том, чтобы тот присутствовал в суде в качестве главного свидетеля и пострадавшего, а значит, они заморозят все на время его лечения и восстановления. Денег на адвоката у нас нет, и скорее всего Андрея будет защищать государственный.

Опустошенная я вернулась домой.

Дом выглядел как обычно. В тишине обессиленно бросила сумку на пол и уставилась на букет Марса. Казалось, он подарил его в прошлой жизни. И все события до встречи с детективами тоже произошли давно и не со мной.

Это кажется, что если полюбил другого, то на первого станет все равно. Не станет. Если человек был родным, жил с тобой нормально, то не станет. Невозможно перечеркнуть одним взмахом прошлое. А нас с Андреем связывало пять лет университета и пять лет работы. Я до конца ощущала, что не люблю его больше, не желаю, но от этого он не переставал быть родным, как бы ни отдалился. Марс, Андрей, случившееся напоминало катастрофу. С этим придется научиться жить дальше. Нужно сказать всему этому «Да». Нужно, но пока на это у меня нет душевных сил.