Чтение онлайн

– Здесь, – сказал Джонни, – у тебя за спиной. За него не беспокойся. Он спрыгнул в специальную, скрытую от внешнего мира, ловушку.

– Что ты сделал… с лифтом? – спросил Вуди, стараясь дышать ровно.

– Это была неизбежность, – бросил Джонни. – Я тебе объясню. Отдохни пока. Давай облокачивайся смело.

Он обнял Вуди за плечо. Казалось, что рука Джонни состоит из стальных канатов.

– Как выражается мой папаша, – продолжил Джонни, – «все превосходно, кроме результата». Иными словами, я ужасно лопухнулся. Можно сказать, я едва не погубил этого бедолагу Поля. Ломать лифты – это сколько угодно. А вот вникать в чужие желания… Я тут сидел всю ночь и думал – как хорошо, что мы разные – ты, Лео, я.

– Точно, это хорошо, – согласился Вуди. – Только я все равно не понял, зачем ты испортил лифт?

– А ты хотел, чтобы они все примчались сюда толпой, все эти газетчики, паркетчики, фальшивомонетчики и родня? Нет уж, на этот раз я все рассчитал – сюда способен подняться только кто-то из наших. Ты или Лео. И скорей всего – ты.

– Теперь понятно, – сказал Вуди. Дыхание уже вернулось к нему.

Когда электронный журнал «Не та планета» провел всемирный конкурс на самое уродливое здание, «Алмаз Столетия» занял в нем второе место.

Организаторы не сообщили имя победителя конкурса. По некоторым слухам, это было новое здание «Театра Варьете» в Осло. По другим – казино в Непале.

Как бы то ни было, архитектурный облик «Алмаза Столетия» был ненавидим всеми. Поклонникам классики казалось, что в здании слишком много стекла. Любители современности говорили, что на стеклянных стенах чересчур много украшений.

Эти украшения покрывали стеклянный корпус башни, как затейливая позолоченная паутина, образуя завитки, переплетения и ловушки. В одной из таких ловушек Вуди и нашел Поля Дандера. Тот спал…

– Конечно, знал, – засмеялся Поль, хлебая холодный суп из картонной коробки. – Я здесь знаю все. Я хозяин этого здания. Хочешь, подарю тебе этаж – просто за то, что принес мне суп?

– Хочу, – ответил Вуди и продолжил фразу, смысл которой Поль Дандер не сумеет понять за всю оставшуюся жизнь. – Но мне нельзя.

– Как хочешь, – пожал плечами Поль, распрямил пустую картонку от супа и с размаха запустил ее в небо.

Картонка взмыла ввысь, описала большую замысловатую дугу, а потом разлохматилась и, некрасиво кувыркаясь, полетела вниз. Солнце еще не взошло, но было уже светло.

– Можно задать вопрос? – спросил Вуди. – То, из-за чего ты хотел…

– Оставь это, – перебил его Поль. – Тебе незачем знать, какие причины были у меня прыгать с этой дурацкой башни. Ты их не узнаешь и никогда не поймешь.

– Я не про причины спрашиваю, – сказал Вуди. – Я хотел спросить – эти причины остались? Или их больше нет?

Поль задумался. Он думал почти минуту.

– Их нет, – с удивлением сказал он.

– Я не могу этого объяснить, но их нет. Они кончились, – он залился смехом. – Я их проглотил вместе с супом!!!

Над их головами прозвучал тихий свист.

Джонни висел, наполовину высунувшись в окно, и улыбался во весь рот.

– Вы собираетесь домой? Нам, кстати, еще 95 этажей переть пешком!

Вуди застонал.

– Шутка. Я пошутил! Простите грубияна! – спохватился Джонни. – Лифт уже давно ожидает вас, парни.

И он показал «Арамис».

7

Они высадили Поля возле фамильного дома Дандеров, и теперь лимузин мчался через пустой, еще не проснувшийся город.

– Получается, что Поль прав, – рассуждал вслух профессор. – Все проблемы закончились вместе со съеденным им супом…

– Сначала эти беженцы. Они не видят ничего плохого в своем искусстве вымогать милостыню. Это их фишка, их коронный номер, их желание, которое они передавали из поколения в поколение. И вдруг его запретили законом. Но ведь желание не умерло от постановления каких-то дурацких министерств! Оно и не могло умереть, как не может умереть природа. Нет, я не способен в это поверить! – невпопад воскликнул Маркус и замолчал.

Но через пару мгновений продолжил:

– …И это бездомное желание слонялось, не зная, куда прибиться, как выброшенный из дому пес. А потом оно нашло себе приют. И где? В душе подростка-миллиардера!

Они миновали новый мост, паривший над темной рекой. Столица осталась позади.

– А теперь представьте такую картину, – сказал Маркус. – Сын одного из богатейших людей страны хочет, страстно желает – не яхту, не новый небоскреб. Его заветная мечта – стоять с кружкой на перекрестке и собирать милостыню у прохожих. Отличный сюжет для скандала!

В зеркале Маркус видел свою группу. Они сидели на заднем сидении, все трое. Вуди – между Лео и Джонни. «Как быстро они успели сговориться!» – еще раз подумал про себя Маркус.

При этом он говорил:

– Понятно, что он не мог примириться с этой необычной и, как ему казалось, ужасно позорной страстью – просить подаяние. Не удивлюсь, узнав, что он даже попробовал пару раз. Может быть, его опознал кто-то из знакомых…

– …Что-то вы загрустили, – прервал самого себя Маркус и объявил, подражая голосу радиоведущего: «Слушайте программу “Музыка по вашим заявкам”»

Он нажал какую-то кнопку на горящей панели, и утро озарилось знакомым хитом из «Веселой конюшни».

На заднем сидении дружно взвыли.

Маркус захохотал:

– Выключаю, выключаю, уже выключил. Я просто хотел убедиться, что меня пока еще слушают.

Музыка стихла. Маркус продолжил:

– …Как бы то ни было, Поль решает, что прыжок с башни – это самое простое решение его проблем. В этот момент возле него возникает Джонни Гомес, его сосед и приятель с раннего детства. Я думаю, Джонни – это последний человек, которого в этот миг хотел видеть Поль. Неудивительно, что он прыгнул. И неудивительно, что недалеко. Что ни говори, а радоваться жизни ему пока еще хотелось больше, чем выпрашивать монетки…

Они мчались по скоростной трассе. И чем быстрее летел лимузин, тем громче становился голос Маркуса:

– …А в это время его приемный брат Нгог – представитель племени профессиональных нищих – клянчит суп. Никто из семьи уже не обращает на него внимания. Потому что знают: он не прикоснется к нему, но станет выпрашивать новый. Всем это кажется странной причудой. А я убежден… Мне этого никто не говорил, но я знаю точно – эти странности начались сразу же после принятия того самого пресловутого закона.