Чтение онлайн

На следующем светофоре я быстро разворачиваюсь, мне сигналят. Не похоже, что они способны еще больше испортить мою машину.

— Я в деле. Кто хочет позвонить Кариссе? Сайрус? — мои братья смеются, не отвечая, и кладут трубку.

— Напиши Кариссе, — говорю я в свой наушник. — Появились семейные дела. В другой раз?

Я подъезжаю к ресторану и выхожу из машины, бросая ключи парковщику, когда мой телефон оживает. Карисса пытается позвонить мне по видеосвязи. Я быстро сбрасываю, прежде чем войти в здание.

Сладкий аромат помидоров и чеснока напоминает мне, что я не ел весь день. Мой желудок урчит при мысли о еде. Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу своих братьев. Как, черт возьми, я добрался сюда первым?

Первое, что бросается мне в глаза, — Джиневра, и она на свидании. В ее семье нет таких правил, как у нас для Евы. Ей разрешено ходить на свидания, но она никогда этого не делает. Или я так думал.

Я еще не видел ее такой расслабленной. Она сногсшибательна, когда улыбается. Я не могу оторвать от нее глаз. Когда мы сталкиваемся, она каждый раз сурова и ворчлива. Они продолжают разговаривать, а мой пульс ускоряется без всякой на то причины.

Мои ноги сами шагают навстречу к ним. Ее яркие изумрудные глаза искрятся счастьем, и я ненавижу, что она никогда не смотрит на меня так же. Каждый раз, когда вижу ее, в ней появляется этот притягательный импульс, который влечет меня к ней. Я заставляю себя остановиться. Не знаю, что делать с этими мыслями о ней, которые прочно засели в моей голове. Через четыре месяца я женюсь. Джиневра — всего лишь младшая сестра моего лучшего друга.

Черт. Я нахожусь под дулом пистолета, меня заставляют жениться из-за пункта в моем наследстве, а Джин ведет себя так чертовски соблазнительно, даже не понимая, что она это делает. Я гоню эти мысли о ней прочь. Из этого ничего не выйдет.

Чья-то рука ложиться на мне на плечо. Я готов вцепиться в горло тому, кто бы это ни был, но, оглянувшись, вижу, своих братьев, Сайруса и Аттикуса, стоящих позади меня, и мне приходится обернуться.

— Где Ева? — спрашиваю я, понимая, что мне нужно разобраться со своей семьей прежде, чем с Джин.

Сайрус указывает в противоположном от Джиневры направлении. И мы втроем направляемся к сестре. Атмосфера в зале меняется, я чувствую напряжение и пристальные взгляды других посетителей, пока мы идем к Еве. Мы втроем широкоплечие и высокие мужчины, и нам трудно не выделяться в таком месте.

Ева поднимает голову, и в тот момент, когда она замечает нас, все, что она хотела сказать, застывает у нее на языке, и ее глаза расширяются. Тот, с кем она общается, оглядывается через плечо, еще не осознав, в какую беду он попал. Лучше бы ему не прикасаться к ней, иначе он не доживет до завтрашнего дня. В нашей жизни женщины должны следовать определенным правилам — жизнь, любовь и девственность Евы принадлежат ее будущему мужу. Этот контракт был подписан кровью в день ее рождения.

Ева делает глоток воды и опускает глаза, не желая смотреть на нас троих. Это нормально. Она знает, что будет происходить дальше, и даже не пытается защитить или спасти парня.

Она активно бунтует против брака с того самого дня, как ей представили ее будущего мужа три года назад. До этого, я думаю, она верила, что это скорее сказка, вероятность того, что однажды это может произойти. Но их встреча сделала это слишком реальным для нее, и в тот же день она решила, что не хочет этого. Впервые в жизни мой отец сказал ей «нет».

Я хватаю этого мудака за плечи, ущипнув, чтобы он поднялся на ноги.

— Эй, Ева, кто твой друг? — спрашиваю я.

Она переводит взгляд со своего спутника на меня. Ненавижу видеть ее глаза влажными от непролитых слез, но она знает правила. Дед устроил это, когда был Доном, и от этого никуда не деться. Мы с братьями все проверили. Учитывая, что семья Армато у нас в заднице, мы должны держать наших союзников ближе.

Парень пытается заговорить, но я убираю одну руку и обхватываю его горло, перекрывая доступ кислорода, чтобы он молчал. Я чувствую, множество глаз, впивающихся мне в спину, пока ресторан с интересом наблюдает за происходящим, но ни один человек не делает ничего, чтобы остановить нас.

— Он никто. Ты это знаешь, и это знаю я, — ее голос — тихий шепот.

Этот мудак хрипит, из-за чего мне трудно расслышать сестру, поэтому мне приходится подойти ближе, удерживая его, чтобы разобрать ее слова.

— Тогда почему ты заставляешь меня быть грубым? — вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю обдумать его.

— Она явно наслаждается свиданием, пока ты излучаешь свой дельфинизм, — этот сладкий голос раздается у меня за спиной. Я не задумываясь, отпихиваю этого мудака одному из моих братьев, его судорожный вздох слышен на весь зал, прежде чем я разворачиваюсь на каблуках.

Это не кто иной, как Джиневра. Я мгновение изучаю ее раскрасневшиеся щеки, а затем оглядываюсь назад и вижу напыщенного урода в подержанном костюме, наблюдающего за происходящим из-за их столика.

Я делаю шаг к ней, она отступает, но не отводит взгляд. Она напрягается, и выглядит так, будто готова к войне.

— Оставь свою сестру в покое, — она смело бросает мне вызов.

Я цокаю, делаю еще один шаг, а она замедляется.

— Ты пила? — требую я, прищурившись.

— Сорен, это не твое собачье дело, — она упирает руки в бока, демонстрируя свое отношение к происходящему.

— Джуд — мой лучший друг, поэтому ты — мое дело.

— Слезай со своей высокой лошади и возвращайся в дыру, из которой ты вылез, — она делает шаг ко мне, и ее маленькие острые пальчики тычут в мою твердую грудь. — Прекрати издеваться над Евой.

Я чувствую, как мой левый глаз дергается от гнева. Никто никогда не говорит со мной таким тоном. Особенно на людях. Ей повезло, что я не перегнул ее через колено и не отшлепал по ее милой заднице. Она понятия не имеет, о чем говорит.

— Может, нам стоит поговорить о плане, который ты собираешься придумать, чтобы оплатить ремонт моего нового «Порше», — рычу я, нависая над ней. Все мысли о семье исчезают, когда все мое внимание сосредотачивается на ней.

— Я оказала тебе услугу. Это было некрасиво, — она имеет наглость спорить, отказываясь отступать. Запах ее духов одурманивает меня, разрушая мой мозг и способность здраво мыслить. Это тот же аромат, что и на вечеринке в честь ее шестнадцатилетия. Именно в тот день я заметил ее. С тех пор мне приходится постоянно напоминать себе, что она под запретом.