Чтение онлайн

Главная, и самая большая улица Нью-Йорка, — Бродвей, на которой через некоторое время оказались наши путешественники, была очень длинной и пересекалась поперечными улицами и скверами внушительных размеров, которые разделяли ее на несколько частей. В отличии от других улиц на Бродвее не было железнодорожных рельсов и шум проходящих вагонов не резал слуха. В этой части города дома выглядели уже богаче, а некоторые из них были даже построены из мрамора в самом величественном стиле. Особенно же обратило на себя внимание Скарлетт большое роскошное здание, построенное целиком из железа, и она, из любопытства, спросила у кучера, кому оно принадлежит.

— Это дом одного из самых богатейших людей Нью-Йорка, мадам, — купца Стюарта. — Сообщил кучер, горделиво вскинув голову, блистая своей осведомленностью перед приезжими. Однако на главной улице города, ровно как и на других, не наблюдалось каких-нибудь особенных достопримечательностей. История города была еще слишком молода и по большому счету, пока не успела обзавестись историческими памятниками, а те немногие, которые стояли на некоторых площадях, не представляли собой ничего особенного.

Дом мистера Полтнера старшего находился на авеню Сентралпарк, Вест, и вскоре карета свернула на эту улицу. Они проехали по ней совсем немного и оказались у означенного в адресе здания.

Это был кирпичный четырехэтажный дом, без признаков какой-либо величественной архитектуры, правда, довольно внушительных размеров, поставленный на высоком, добротном фундаменте и обрамленный по углам круглыми сливными трубами из блестящего металла. Небольшой двор был красиво выложен бетонными тротуарами, а также широкими подъездными дорожками из прямоугольных плит и обнесен невысоким металлическим забором из резных спиралевидных ограждений. Въездные ворота и калитка были выполнены из сплошного металла, покрытого серебряной краской в тон забору, а сверху затейливо обрамлялись резными металлическими кружевами с маленькими пиками, возвышающимися над ними.

Скарлетт немало удивилась, увидев такой незатейливый дом, ибо, по ее представлению, у богатого отца Фила Полтнера дом должен быть непременно новым, и уж, конечно, современным, включающим в себя такие новомодные компоненты в строительстве, как металл, бетон и стекло.

Когда наемная карета подкатила к воротам, гостей уже поджидал дворецкий. Он повел их в дом по серой бетонной дорожке и поднявшись по широкой каменной лестнице парадного входа, обрамленной такими же каменными перилами, они прошли в гостиную, обставленную дорогой мебелью из красного орехового дерева. Мебель была настолько роскошной и комфортной, что тут же, обратив на себя внимание Скарлетт, заставила забыть о неудачном впечатлении, которое произвел на нее внешний вид дома, и убедиться в том, что в этом доме живут, несомненно, очень богатые люди.

Мистера Полтнера старшего в это время дома не оказалось и их встретила его жена Мериэм Полтнер. Эта гостеприимная, живая женщина произвела на Скарлетт ошеломляющее впечатление, покорив с первых минут своим темпераментом.

Мериэм Полтнер была невысокой миниатюрной дамочкой, с маленькими ножками, обутыми в крошечные кожаные коричневые туфли, с неестественно высокими для такого размера каблуками. С холеными маленькими ручками, унизанными всевозможными золотыми кольцами и перстнями. Черты лица ее были мелкими, приятными, кожа белой, уже изрядно испещренной морщинами. Светло-русые вьющиеся волосы были слегка тронуты сединой, а темные, глубоко посаженные глаза живыми и выразительными.

На вид ей было не менее шестидесяти — шестидесяти пяти лет, но во всем ее облике чувствовался неиссякаемый запас огромной внутренней энергии, которая так и норовила вырваться наружу. Это бросалось в глаза с первых минут знакомства и выражалось в каждом ее движении. — И в том, как она встречала своих гостей, и в том, как она вела себя за обедом, и в том с каким интересом она расспрашивала их об Атланте, в которой никогда не бывала.

Ее темно-карие глаза были удивительно шустрыми, обладали невероятной способностью менять свое выражение с молниеносной быстротой, реагируя на информацию собеседников.

Она была эмоциональна и оттого ее речь неустанно перемежалась различными восклицаниями. За время обеда Скарлетт раз двацать услышала от миссис Полтнер 'Ах!', 'Ох!', 'Да что Вы!', 'Не может быть!' и тому подобное. Причем все эти реплики были произнесены с искренним, неподдельным интересом и удивлением, и ни в коей мере не были похожи на жеманное притворство барышень-южанок, которые употребляли их всякий раз в обществе, дабы проявить свою 'неземную' сущность.

После того как Мериэм Полтнер выведала все, что было известно ее гостям о своем сыне и невестке, ее внимание перекинулось на Скарлетт. Откровенному любопытству этой уникальной женщины не было предела, она, казалось, хотела знать все!

Давно ли Скарлетт замужем, сколько у нее детей, чем занимается ее муж и почему она приехала в Нью-Йорк без него. Ей непременно хотелось знать, как богата Скарлетт и какое место в своем южном обществе она занимает, есть ли у нее родственники и чем они занимаются!

Это был, по истине, самый беспардонный допрос, но Скарлетт прилежно отвечала на все вопросы этой неугомонной дамы-янки, не смотря на раздражение, возрастающее с каждой минутой, которое она старалась скрыть, выкладывая ей как правду, так и неприкрытую откровенную ложь, которая была способна обелить ее в глазах хозяйки дома.

Лучше выглядеть благополучной семейной леди в глазах этой дотошной северянки и расположить ее, тем самым, к себе, думала Скарлетт — а вдруг пригодится, чем вызывать ненужные кривотолки, уклоняясь от нежелательного разговора. Когда же Скарлетт заходила слишком далеко в процессе такого самообеления, Клаус недоуменно посматривал на нее, с застывшей в руке вилкой или рюмкой, а потом молча опускал глаза, не в состоянии скрыть своей улыбки или удивления.

Обед, которым угощала своих гостей Мериэм Полтнер, состоял из шести перемен и был великолепен!

Сначала был подан салат из свежего шпината, обжаренного с чесноком в оливковом масле, посыпанный сверху мелко нарубленным сыром вперемешку с зеленым укропом. К салату были также поданы домашние пирожки с морковью и сельдереем. После этого гостям был предложен на выбор суп из овощей на говяжьем бульоне или куриный бульон с домашней лапшей.

Четвертая перемена состояла из рубленных цыплят с брокколи под бобовым соусом. На столе также стояли три хрустальных графина, два с вином и один с коньяком, из которых двое слуг незамедлительно наполняли пустеющие хрустальные фужеры гостей.

На десерт было подано мороженое, красиво уложенное мелкими шариками и затейливыми завитками, украшенное дольками апельсинов и свежих персиков. И в завершение на столе появился ароматный дымящийся кофе с шоколадными конфетами в красивой большущей коробке.

После такого обеда Скарлетт подумала, что не так уж и скупы эти янки в своем гостеприимстве, и возможно южане напрасно наговаривали на них всякие небылицы о том, что мол, от янки никогда не дождешься такого хлебосольного приема, как от южанина.