Чтение онлайн

Впрочем, так оно и было, весь вопрос в датах! Я родился, когда молодость Николетты давно миновала. Маловероятно, что она приехала штурмовать столицу в зрелом возрасте! У нее была другая жизнь, пока ей на пути не попался мой отец, и я ничего не знаю об этой жизни матери.

У меня закружилась голова. Но ведь и отец вступил в брак далеко не юным! Вдруг до Николетты у него была другая жена? Дети? Сын, названный Иваном? Мальчик вырос, разбогател, основал благотворительный центр, в котором творится чертовщина.

Я тупо уставился на пустую чашку.

– Сергей? – заорал лысый толстяк, сидевший за соседним столиком. – Слава богу, дозвонился.

Я старался не слушать чужой разговор, куда там! Дядька вещал, как взбесившийся радиоприемник. Есть такая категория людей, они орут в трубку, надеясь, что их голос долетит до собеседника прямо так, по воздуху.

– С ума сойти! – орал мужик. – В среду я спросил: «Мы отмечаем юбилей?» Он ответил: «Нет, не хочу». Сегодня подходит и приказывает: «В восемь собрание и концерт, потом фуршет, действуй, Игорь. Кстати, приедет сам Герасим Ильич! Не подведи, иначе уволю!» Серега, оцениваешь засаду? Да нет, со жрачкой элементарно! Но артисты! Умоляю! Помоги! Сегодня! В восемь! Что значит «нереально»? Он меня пинком вытурит! Эй, эй, погоди!

Лысина толстяка из ярко-розовой стала бордовой, он бросил на стол трубку и вытащил из карманов блистеры, набитые таблетками. Я встал, приблизился к его столику и вежливо сказал:

– Не сочтите меня за нахала, но я случайно стал свидетелем вашего разговора. Вы ищете артистов? Хотите организовать концерт? Я продюсер коллектива Морелли. Давайте спокойно обсудим условия.

Мужик замер, потом вскочил, хлопнул меня по плечу, опять сел и заорал:

– Супер! На ловца и зверь! Я Гарик! А тебя как зовут?

– Вова, – после легкого колебания ответил я.

– Слушай! – ажитированно орал Гарик. – Есть один гондон. Профессор, блин, хренью занимается, про астрологию вещает! Денег гребет! Ломовина! Я при нем типа пресс-секретаря, а заодно сопли ему вытираю. Ну ваще, служба, скажу тебе! Мрак! Никогда не работай помощником у хозяина! Вроде договорился переписку его вести и на звонки отвечать, а через пару месяцев уже чешешь барину спину и ночной горшок за ним выливаешь. Ну да ладно! Мой гондон в институте лекции читает, студентов учит. Ё моё! Такие бабки люди за идиотство платят!

– Вы лучше о концерте расскажите, – поторопил я Гарика.

– Че, мы на «вы»? – изумился собеседник. – Брось! Я не из звезданутых! Короче! У моего гондона юбилей! Ему шестьдесят! Сначала он ни в какую отмечать не хотел, жадный очень! А утром ему сверху позвонили и сказали, что сам Герасим Ильич поздравить его хочет.

– Это кто? – спросил я.

– Другой гондон!

– А какое отношение он имеет к вашему?

Гарик захохотал.

– Ёлы-палы! Мой – профессор, а Герасим Ильич – ректор, начальство!

– Понял!

– И теперь астролог хочет устроить фуршет и концерт, – поскучнел Гарик, – чтобы непременно в восемь! Ну колбасы я ему припру, водки с селедкой тоже! Но артисты!

Я вскинул голову.

– Наш коллектив готов лечь на амбразуру. Собравшиеся останутся довольны. Акробаты на першах! Уникальный номер!

– Типа цирк? – насторожился Гарик.

– Да.

– Не подходит!

– Почему?

– Мой гондон и его начальство хотят балет, оперу, Большой театр, «Бориса Годунова». Или этот… ну… «Забыли Фирса! Кирдык вишневому саду».

– Чехов, – вздохнул я, – Антон Павлович.

– Во! – закивал Гарик. – Еще орган подойдет.

– Этот музыкальный инструмент затруднительно принести с собой, – пояснил я, – очень большой!

Гарик схватил со стола салфетку и начал вытирать лысину.

– Че, совсем на части не разбирается? – спросил он. – Один раз я видел эту бандуру, вроде она из трубок состоит, раскатал в минуту, за пять сложил заново.

– С музыкальным инструментом дело обстоит сложнее, – пояснил я, – но если хотите балет с оперой, то мы готовы выступить!

Гарик швырнул салфетку на стол.

– Супер! Скока хотите?

– А на какую сумму вы рассчитываете? – начал я торг.

– Мой гондон на халяву надеется, – заявил Гарик, – но я понимаю, что людям надо платить. Сто баксов!

– Каждому участнику?

– Не! Всем! За концерт!

– Милейший, – засмеялся я, – даже кошка, услышав про такой гонорар, откажется мяукать! Мы коллектив с европейским именем! Морелли!

– Хренелли! – заржал Гарик. – Похоже, накрылась ваша карьерка медным тазом! Иначе че ты, Вова, ко мне бросился? Давай договоримся! Получите сто баксов! Больше твои Дурелли не стоят!

Я ехидно улыбнулся:

– Гарик! Глянь на часы? Сколько на них? Ни за какие коврижки ты не успеешь договориться с Большим театром! Да и за предусмотренные сметой доллары солистов не пригласить. Внимание, вопрос! Что сделает с тобой хозяин?

Гарик опять побагровел.

– У меня больше денег нет!

– Тогда прощай! – сказал я и встал.

– Вова, стой! – взвыл Гарик. – Уно моменто! Есть вариант.

Я сел.

– Предлагай.

– Сто долларов.

– Уже не смешно, – сердито ответил я, – до свиданья.

– Погоди, – взмолился Гарик, – Герасим Ильич, старый хрен, но связей у него лом. Знаешь, кто у него жена? Алина Брин!

– Это кто такая? – ошарашенно спросил я.

– Хорош продюсер, – отметил Гарик. – Звезда! Снимается в телесериалах! Певица она!!! Сечешь?

– Нет!

– Идиот!

– Может, оно и так, но за сто долларов мы не работаем!

– Предлагаю пиар! Раскручу твоих Фонарелли…

– Морелли!

– Один хрен! Алина припрет с Герасимом, ее пресс-секретарь назовет журналюг! Светская хроника даст фотки с концерта, а я позабочусь, чтобы название коллектива вынесли в заголовки. «Горелли потрясли Алину Брин», «Гостей на юбилее развлекали Горелли». Да вас потом на кусочки разорвут, все захотят на свои мероприятия приглашать! Или я ничего не понимаю в тусовке! Вова, ты сечешь перспективу? В данном случае сто баксов явно лишние!

– Нет, – возразил я, – они на бензин пойдут. Ладно, рискну! Говори адрес! Ровно в восемь мы приедем с представлением.

– Классика! – напомнил Гарик. – Никаких дрессированных макак!

– Что ты, – замахал я руками, – балет с оперой! Постараюсь орган притащить! Аванс прошу сюда!

Гарик вытер салфеткой лицо, положил на стол двадцать долларов и погрозил мне пальцем.

– Обманешь – из-под земли достану!

– Если твои папарацци подведут, я заставлю тебя лично по Москве бегать и Морелли дифирамбы петь, – сурово ответил я.