Чтение онлайн

Точно такая же фотография была дома. Её показывал покойный отец Кэна, что участвовал в этой высадке. Прошёл с боями всю Европу. Отступал под Арденнами, где лютой зимой 1945-го отморозил кончик носа. Встретился с русскими войсками на Эльбе. Даже взял адрес какого-то небольшого, чернявого и видного собой парня. Фотография его с отцом в обнимку тоже была, но затем отец её перестал показывать. Объяснил, что потерялась. Но парня Кэн запомнил. С двумя круглыми медалями над верхним карманчиком военной рубашки, что застёгивалась до живота и имела странный стоячий воротник. С выбивающимися из-под пилотки с тёмной звёздочкой копной волос, с лычками на широких погонах и смеющимися глазами. Парня звали по-русски Иван. А фамилия была странная - Цвигун.

…А лицо отца, смеющееся и молодое, с чёрно-белого глянца другой фотографии так и прыгало перед глазами Кэна. Тем более что в парне, что виднелся по соседству, он начинал признавать сидящего перед ним своего секретного агента. Кто меня так поставил и зачем? Или ресторан – под колпаком у другой «фирмы»? ФБР, а может… Говорят, Большой Вигвам (так звали ЦРУ) также распустил свои агентурные щупальца по национальным кварталам и ресторанчикам. Лэнгли ох как нуждается в национальных кадрах. Стало быть, он, Кэн, всё это время мог находиться под «колпаком» у цээрушников. А его тайный агента, о, достойный и уважаемый…

– Достойный и уважаемый, Кэн-сан, тоже звучит похоже, - обнажил в подобии улыбки отец триад свои желтоватые, неровные зубы. – Я хочу сказать… нас многое связывает. Больше, чем может вам показаться, Кэн-сан.

– Я думаю об этом, - дежурно поморщил лоб дэтэктив, изобразив на лице улыбку профи. – Думаю также о другом. Как много в этом мире похожего. Похожих людей, похожих мыслей…

***

…Михаил, скажите лучше, вы серьёзно относитесь к тому, что говорили мне? – проникновенно спросил человек в тёмно-бардовом свитере с белым витиеватым узором, как на ковре бухарского эмира. Чёрные, блестящие как маслины глаза светились неясным огнём. Они были погружены прямо в сердце. – Ваши убеждения видятся мне искренними. Но… Не хотелось бы вас обижать, молодой человек, - он обнажил в улыбке неровно загнутые, белые зубы, - но они мне кажутся наивными. Немного… Полагаю, что ваше оперативное и духовное руководство специально свело нас под крышей этого бетонированного учреждения, чтобы обработать меня Святым Духом. Тут так и шибает ладаном да святой водой. Ужас… Да, я часть силы той, что творит добро, всему желая зла. Так, помнится, сказано у Гёте в «Фаусте». Более точно не выразить смысл нашего существования во Вселенной. Нашего с вашим…

– Ближе к теме, - нахмурился Михаил. Всякие аналогии зла с добром ему не нравились.

– Пусть так. Хорошо… Мы все когда-то были милейшими светоносными созданиями. Сам Люцифер, известный с тех пор под оперативными псевдонимами «сатана», «вельзевул», «диавол» и «князь тьмы», был в своё время возлюбленным сыном господним. Сидел по левую сторону от Его престола, по правую – сам Иисус, что восседает там, охраняя этот мир, по настоящий момент. Понимаю, понимаю… - предупредительно кивнул он, читая в глазах Миши соответствующий посыл.
– Опять я отклонился по вашему о, Михаил, от темы. Всё это, по-вашему, метафора, архаика, в которую лишь облекается реальная сущность происходящего. А также грядущего и минувшего, что есть три составные, единые сути Бытия. Три периода времени, слитые воедино, представляют неразрывно связанный процесс Жизни. Три параллельно связанных между собой пространства и времени. Вечно изменяющихся под нашим намеренным и ненамеренным воздействием. Кто-то воздействует намеренно и продуманно. Не наносит урон своими изменениями в настоящем будущему и прошлому. Или напротив, залезая в эти два элемента времени, не вредит своему настоящему. Своему и не только своему. Я не слишком витиевато говорю, молодой человек?

– Немного есть, - с сомнением признался Миша, сложив перед собой руки, чтобы затем расцепить их.

– Не напрягайтесь. Делайте что хотите, - указал на них смеющимся взглядом «чёрный», что понемногу переставал быть зловещим.

– Вы что-то хотите открыть для меня, - осторожно вставил свою догадку Михаил в контекст разговора. – Слушаю…

– Вы на самом деле готовы, чтобы услышать это?

– Если бы не был, не просил. Логично?

– Ещё как. Так вот, молодой человек. Да будет вам известно – вы ступили на порог Ангельского Света. Это мир, где живут Ангелы Господни, что контролируют жизнь каждой земной души, человеческой, животной, растительной. Кроме того – стихии природы. Они направляют сгустки человеческих энергий, так называемых добрых и так называемых злых, по назначению. Откуда пришли – туда и суждено им вернуться. Отсюда на Земле столько катастроф, землетрясений и наводнений. Извержений древних и спящих вулканов, что готовы засыпать пеплом города, вроде Помпей. Как видите, мир стар. Мир плохо учится даже на своих ошибках. А так называемое зло, против которого вы боретесь, лишь учит этот мир.

– Поясните свою мысль. Учит, как именно?

– Ну… Вообразите, что сегодня Бог упраздняет зло. Зла нет! Есть лишь добро. Одна любовь. Всепрощающая и всепобеждающая. Однако остаются человеческие и не только человеческие ошибки. Вам не кажется, что согласно идее всеобщей любви и добра люди попробуют их исправление сталкивать, ну… заранее простите, на самого Бога? На его Ангелов?

– Знаете, не кажется,- Миша провёл ладонью по левому виску. – Не кажется как-то. Зачем людям, живущим в мире, где нет насилия человека над природой и природы над человеком, создавать себе и другим проблемы? Проблемы и есть насилие. Начальная стадия, если хотите…

– Не хочу, не хочу… - выставил ладони «чёрный». – Ну-с, молодой человек, тогда вы – Ангел Света, которому пока ещё не ведомы искушения порога истины. Грядущий Ангел Света.

– Благодарю вас, - совершенно искренне поблагодарил его парень. Он выложил на полировку стола свои руки. Вытянул ладони к верху. – Правда… хочу вас спросить, именующий себя наставником. Почему вы так убеждённо верите в доброе назначение, если творите всё же зло? Причём не скрываете этого. Взять хотя бы случай с Вороновым. Так-таки следовало его «останавливать» через убийство? Иначе что – нельзя было? Ломать, как говориться, не строить.

– Продолжайте, - устало кивнул «чёрный». Его глаза заметно поблекли.

– Что продолжайте? Я уже кончил… Зло ничего не способно сотворить. Разве убийство способно породить жизнь? Разве матери, чтобы родить дитя, обязательно нужно умирать или испытывать боли при родах? В Тайланде, кстати, и в Азии существует специальный массаж точек стопы. Им владеют и взрослые и дети. Способный снимать эту боль. Каково? Там, получается, не существует «греха Евы». Фигурально, конечно, выражаясь, - он вспомнил глаза православного диакона а также суровый лик Христа-Спасителя с бабушкиной иконы в золотом окладе.

– Всё дело в том, какую меру страданий брать за отсчёт. Страдания тоже опыт. Без страданий нет роста. Лёгкое чувство дискомфорта необходимо, чтобы гений вроде Пушкина, Моцарта или, скажем, Велихова… ну, скажем, встряхнулся. Создал бы новую поэму, новую кантату, новую гипотезу.

– Моцарт кантат не писал, - сострил Миша.

– Ой, не придирайтесь! Будущий вы Ангел Света. Придирки… знаете ли…