Чтение онлайн

– Ну что, давай, что ты там хотел, - сказал Гимлеру я, - надеюсь это того стоит.

– Завтра, - ответил он, - сегодня отдохнем.

Вечером я вышел проводить солнце, оно падало закатом. Было немного грустно, и некоторая печаль одолевала изнутри. В руке я сжимал песок, который мерно высыпался сквозь пальцы.

– А этот мир все-таки красив, черт побери! – Произнес Гимлер.

Теперь мы уже вместе сидели босые, рассматривая уходящий красный диск. Так мало спокойствия в наших днях, ведь у нас нет времени хотя бы иногда провожать солнце. Вечная спешка, расписание, глупые планы, мы спешим что-то сделать, но не обращаем внимания на смысл действий. Субъективные выводы и не больше.

– Не бойся ждать, бойся проснуться и понять, что ожидать больше нечего, - продолжил говорить Гимлер, после того как солнце пропало с горизонта.

– Я слышал иную версию.

– Это глупости, людей стремятся лишить мечты, а человек без мечты пленник чьих-то идей. Не думаю, что ты хочешь пропасть в паутине иллюзий.

– А что сейчас не иллюзия?

– То, что жизнь нельзя назвать однобокой. Человеку необходимо ждать своего совершенствования, стремиться к совершенству, а не достигать его чьими-то уроками и объяснениями. Именно собственная победа имеет смысл.

– А семья?

– А что с ней?

– Как на счет семьи?

– Семья это как раз таки то, что готовит к совершенству. Нужно выбирать того человека, с которым ты хочешь быть душой, а не телом.

– И это говоришь мне ты? Человек, у которого нет семьи?

– Да, я. Лучше быть одному, чем с кем попало. Я не настолько жалок, чтобы стремиться к совершенству идя в противоположном направлении. Если меня ни к кому не тянет, это не значит, что я не буду совершенным, это значит, что я должен достигнуть совершенства один. Если человека тянет к одному человеку, а идет он к другому, по любой причине, он теряет себя и уже не достигает совершенства.

– Тянет, в смысле любовь?

– Да нет же! Тянет, в смысле хочется заботиться, помогать, просто говорить с человеком внутренне таким же, как и ты. Но это не любовь, это созвучность. Когда любишь, сходишь с ума, срывает крышу просто, а это далеко не то чувство, которое нужно. Два ребенка не смогут воспитать третьего.

– Говоришь ты складно, но в голове это не укладывается.

– Уложится, - уходя с улыбкой, произнес Гимлер. Напоследок махая рукой, он напевал какую-то песню.

Алый закат прогнала темнота. Теплый ветер теперь был прохладным, а я все смотрел вдаль, ожидая чего-то нового, но ничего не происходило. На что стоит рассчитывать, я не знал, и не совсем было ясно, зачем Гимлер так тянет со встречей; что он имел в виду, когда произнес, - «я сам этого хотел». Опять неизвестность. Остается только ждать нового дня, и я решил этим вечером, что если он и на следующий день не раскроет все карты, я уйду, теперь уже, правда, навсегда.

Глава VII

Во время сна я почувствовал чье-то нежное прикосновение к своей руке. Затем услышал шепот:

– Проснись, Саш, просыпайся, - звучал женский голос. Я открыл глаза, увидел девушку, она мне улыбалась, - доброе утро, Саш.

– Доброе, - сонно ответил я.

– Ты что меня не узнаешь?

– Нет, - потирая глаза, ответил я, - а должен?

– Конечно, - улыбнулась она, и в этой улыбке я рассмотрел Юлины черты, ее взгляд, движения. Только смех был другим, лицо немного отличалось и волосы имели другой цвет.

– Нет, не узнаю, - продолжил я, не веря своим глазам. Она подсела ко мне, провела внешней стороной ладони по лицу, а затем поцеловала. В этот момент я впал в ступор, так впервые меня целовала Юля, но эта девушка не могла быть она или я просто на просто не верил своим глазам.

– Ну, теперь то, ты узнаешь меня?

– Юля? – Неуверенно произнес я.

– Да! – Воскликнула она и бросилась меня обнимать. Мы упали, она смеялась, а я все еще оставаясь в шоке, пытался понять происходящее. Вроде бы я должен восторженно кричать, обнимать ее с неистовой силой, целовать, носиться по комнате с ней на руках, но этого совсем не хочется делать. Если это и она, то тело вовсе не ее.

– А где Гимлер? – Спросил я ее.

– Он уехал по делам. Саш, мы одни, - взбираясь на меня, произнесла она. Затем начала целовать, мы приняли горизонтальное положение …

***

Секс был другим. Хотя действия были похожими, словно подсунули совсем другого человека, с выученным сценарием поведения.

– Гимлер мне говорил, что я должен встретиться сегодня с кем-то, этот человек ты?

– Да, я. Мне нужно многое тебе рассказать, но давай сначала позавтракаем, а, то ты наверно проголодался. Гимлер ведь готовить совсем не умеет, хотя и утверждает обратное, - последнюю фраза она произнесла холодно.

Я послушался. Весь завтрак мы сидели, не отпуская взгляда, верно, боялись потерять друг друга, несмотря на некоторое расхождение. Сейчас это отходило на второй план и переставало иметь какое-либо значение.

– Черт возьми, как я соскучился! – Не сдержался я, бросился к ней, обнял, словно времени без нее не существовало, и обронил слезу. В памяти всплывали обрывки воспоминаний, было сначала больно, а затем боль словно вышла, растворяясь в воздухе. Я терся об нее щекой, целовал и вдыхал ее аромат. Любовь существует, несмотря ни на что, думал я и нежно прижимал Юлю к себе.

– Не говори, где пропадала, я не хочу знать причин, просто будь рядом, хотя бы этот день, останься просто собой, - вопрошал я, на что она улыбнулась, обняла мою голову рукой и поцеловала, затем прижалась всем телом со словами:

– Я сама не хочу говорить, что было …

В ее голосе звучала боль, она немного дрожала, но я не придавал тогда этому значения.

– Пойдем, прогуляемся по берегу? – Произнес я. Она кивнула, мы вышли, держась за руки, и еще долго не могли друг друга отпустить. Ветер ворошил наши волосы, запах ее волос притягивал, руки нежно сжимались в замок, взгляд горел. Мы влюбленные, гуляли босиком по песку. В этот момент я подумал, что она ангел; белый цвет ей безупречно подходил, а это платье сводило меня с ума. Уже вечером мы лежали на пляже, перед нами горел костер, мы смотрели на огонь и просто молчали. Алкоголь в нас давал о себе знать, и это приятное чувство спокойствия было таким великим, что жалкий треп Гимлера об аскетизме был невыносимо занудным. Словами неудачника, не сумевшим полюбить никого в своей жизни.

– Знаешь, - начала она, - я спала с Гимлером.

– Что!? – Вскричал я.

– Я не хотела этого … мне пришлось, - опустив взгляд, говорила она, - я бы никогда тебя не бросила и больше того, никогда бы тебя не обманула и потому не могу молчать.

– Но, как? Почему?

Она заплакала, прижала руки к животу, наклонилась вперед и стыдливо отвернулась. Я ожидал чего угодно, но не этого, еще недавно человек, которому я мог доверять, который помогал прожить без Юли, который помог как-то встать на ноги, оказался последней сволочью. На тот момент я бы убил его и вероятно, поэтому Гимлера в этот день с нами не оказалось.

– Что ему нужно от нас? – Перешел к сути я.

– Твои знания, - сквозь слезы отвечала она, - они думают, что тебе по силам найти способ как развалить Россию. Они тоже самое делают и с людьми других стран. Они не перед чем не остановятся.

– Значит, это я виноват …

– Нет! – Юля бросилась ко мне и со слезами твердила, что я не причем.

Целый мир фантазий растворился белым туманом. Что же, мечтать много и не стоило. Обидно было больше всего за одно, Юли досталось совершенно ни за что. Все эти политические распри, в которые всегда попадают родные и близкие участников, никогда не закончатся. Нам нужно было что-то решать, и я предложил самое простое. Бегство. Оно, конечно, не решает проблемы, но помогает порой избавиться от сложившейся ситуации.