Чтение онлайн

– Давай убежим? Мы вместе, что нам еще нужно?

– Это не выход, они не выпустят нас. Это военная территория по бумагам, а на деле здесь всем заправляют фашисты.

– Фашисты?! – выпучив глаза, произнес я.

– Гимлер, это последователь того самого Генриха Гиммлера. Можно даже сказать далекий родственник. И третий рейх никогда не останавливал попыток овладеть властью над миром. Они, имея какие-то расчеты ученых, сумели добиться точного поиска людей способных помочь достижению их цели. Вот только помощь эта совсем не добровольная. Тебе не казалось странным, что он часто цитирует фразы из книги Адольфа Гитлера? Что он наверняка держал тебя в неведении до этого дня? Что финансы, которыми он располагает, превышают честный уровень заработка? Я не знаю, сколько ты о нем знаешь и что он тебе говорил, но он просто промывал тебе мозги, чтобы затащить сюда.

– Но зачем? Если он имеет, как ты говоришь финансовую независимость, то зачем ему ломать комедию помощи, а не притащить меня сюда банально силой?

– Промывание мозгов! Все это время он тебя обрабатывал. Тебе он кажется умным, а на деле это все слова людей, которых они так же заставляют работать на них. Не верь ни единому слову из того что он говорит тебе.

– Если это так, то не лучше нам его просто убить? Стадо без вожака развалится!

– Ход хороший, вот только он сам, вовсе не первое лицо.

Ситуация была куда сложнее, чем казалось, на первый взгляд. Ложь, третий рейх, насилие. Куда это заведет, если отправить все по стечению обстоятельств? К смерти! Выход, говорят, есть всегда, но видимо его пока просто не видно, потому что, ни одной по-настоящему дельной мысли не пришло в голову. Радует лишь одно, Юля моя жива и она рядом со мной.

Костер тихо потрескивал, ветер доносил холодный воздух с озера. Мы молча сидели разглядывая угли в огне, думали о том, что будем делать дальше. К сожалению, надеяться на русское «авось» не приходится, это уже известный сценарий неминуемого проигрыша. Идея помощи фашистам, даже не рассматривается. Бегство невозможно, некуда будет бежать, а если они одержат верх, что, не исключено учитывая нынешнее положение, мы все равно умрем в пределах этого года. Остается не посрамить отцов и найти в себе силы, чтобы повторить подвиг героев сороковых годов.

– Я люблю тебя, - сказал я, прижимая Юлю к себе. В ответ она улыбнулась, закрыла глаза и, кажется, впервые за долгое время была довольна.

Глава VIII

Еще в детстве, я был счастлив от того что за окном другое время, что не являюсь рабом и что могу беззаботно бегать босиком. Время шло, годы нарастали, принося знания, и я понял, что рабство не ушло, оно стало всего лишь более цивилизованным. Возможно бы и можно было это терпеть, но сама мысль оставить ту же узду детям, тревожила сердце. Людей настолько загнали в угол, что испачканный хлеб – еда, вода с очистителями – норма, и вся жизнь на протяжении веков такова, что, «То людей учат читать, то забирают книгу»! Немое нет, всегда сопровождает несправедливость. И лишь горстка объединившихся под эгидой настоящей мысли освобождения, со временем изживают сами себя. Так каждый раз, система работает отлажено. Миру просто не хватает лидера с чистым сердцем, людям некому довериться.

Утро я встречал на берегу с бутылкой виски. Созидая в одиночестве у меня было много времени на размышления. В этом сумбуре, я пришел к тому, что женщина, с которой я провел ночь, не та, что я когда-то полюбил; что Гимлер действительно водил меня за нос, пользуясь моим уязвленным положением. Теперь мне, оставалось только ждать решительных действий с их стороны. Хотя, я больше боялся оказаться участником какого-нибудь эксперимента.

Заметив, блик солнца на воде, меня посетила любопытная идея. Наврятли уж это чья-то дача без дорог, так что возможно, что в доме могут быть послания от прошлых посетителей. В любом случае, дом должен что-то хранить о прошлом, ведь он не новый. С этой мыслью я отправился на поиски.

Пройдясь по дому я не нашел ничего, что могло бы мне помочь разобраться в ситуации. Типовое строение, выполненное в минималистических стандартах. Не долго думав, я пришел к одному, вытащить больше информации из Юли. Набравшись решительности, я вошел в комнату и увидел ее мирно приютившейся на краю пастели. Ее мерные вдохи и выдохи как-то притупили мои намерения. Я смотрел на нее и потихоньку понимал, что какая разница кто она, пусть играет свою роль, а я буду тешить себя иллюзией любви к человеку, которого забрала жизнь. Забросив мысль выбивания информации, я подошел к пастели, забрался под одеяло и осторожно уперся ей в волосы носом. Иллюзия пахла оригиналом.

Проснулся я уже один. Спустившись вниз, я не обнаружил Юли, но увидел сидящего в кресле Гимлера.

– Она вернется, если ты сейчас молча, сядешь и выслушаешь, что я тебе скажу, - холодно произнес он. Я послушался, выбора все равно не было. Умереть я всегда успею, а момента выбраться живым может больше не представиться.

– За всю свою жизнь, я не видел ни одного счастливого человека. Все утверждавшие свое счастье, делали это либо на показ, либо называли счастьем то, что, по сути было скукой, в которой просто не было видимой причины для расстройства и они убеждали себя в том, что они счастливы, но просто забыли об этом. Люди не созданы для счастья, и это не только мое мнение, так зачем ломать комедию об идеальном мире?! Ты и сам это прекрасно понимаешь. Все эти «человеки» орущие о счастье в детях, просто не могут сделать свою жизнь счастливой и думают, что через детей получится это реализовать. Жалкие.

– К чему эта лирика? Говори, что тебе нужно и убирайся. Зачем ты меня сюда притащил? Кто ты? Зачем я тебе? – Не выдержал я.

– На твоем месте лучше бы быть вежливым.

– Ни тебе говорить о моем месте, мы по разные стороны.

– Так уж по разные? Уверен?

– Я не держу людей взаперти и не обманываю их.

– Так разве я тебя обманул? Я держу тебя взаперти?

– И, правда, чего это я, пойду поем, - саркастично иронизировал я слова Гимлера.

– Все шутишь, а между тем не видишь дальше своего носа. Оглянись! Я сделал тебе подарок. Ты с той, которую любишь, вам никто не мешает, чего тебе еще нужно?

– Я не люблю эту девушку, она не настоящая.

– Правда? Ну, значит, мы ее заберем.

– Не нужно, - опустив уязвлено взгляд, произнес я.

С минуту мы промолчали, Гимлер по отечески смотрел на меня, а я не мог поднять взгляда. Он поймал меня, мне действительно нужна была эта девушка, кем бы она ни была. Я хотел что-нибудь сказать, но не знал что, и потому молчал.

– Что дало тебе твое государство? – Спросил Гимлер.

– Не знаю, наверно ничего.

– Ты патриот?

– Нет, - с пустотой внутри ответил я.

– Чего ты хочешь от жизни?

– Свободы.

– Ты говоришь о свободе, потому что тебе сейчас ее мало или потому что ты к ней всегда стремился?

– Просто я не хочу ограничений.

– Ограничения суть механизма мирных взаимоотношений.

– Не в том плане. Свободы передвижений. Это мне нужно.

– А ты свободен.

– Но …

– Ты ведь не пробовал, так ведь? А между тем дорога в девяти километрах от тебя. Ты хочешь свободы, не приложив к этому усилий, нужна ли она тебе на самом деле?

Гимлер был прав, мне не нужна свобода, я вообще не знаю, чего хочу, и у меня нет цели, нет мечты, стремлений. Все слова, что я произношу пустой звук, живу минутными волнениями и утешаюсь плагиатом на любовь. Хотел узнать больше информации от Юли, а сам, увидев ее, спрятался под одеяло. Я ведь знаю, что настоящая просто исчезла, так зачем теперь пытаться ее заменить?!

– Помоги нам, дай обществу достойную жизнь. Ты ведь сам видишь, что в России творится. В любом случае народ сможет поднять восстание, если что-то будет из ряда вон выходящее.