Чтение онлайн

— С тобой мы можем надеяться только на похороны в общей могиле, — выдохнул Днищев, увесисто толкнув его в плечо. — Держи руль! Скоро от твоей машины останется одно колесо.

— Ничего, я и на нем доберусь до Каира.

— Если нам повезет и мы доедем до «Иглара», то обязательно должны выпить за удачу, — с некоторым сомнением в голосе произнес Днищев.

Возражений ни от кого не последовало.

Через час, уединившись за отдельным столиком в глубине зала и изрядно нагрузившись пивом, четверка обменялась мнениями по первому этапу операции «Рендаль».

— Все прошло на три с плюсом, — сказал Днищев. — Старичок вроде у нас на крючке, а удочку держит Леша Карпуньков. Как бы только не оборвалась леска.

— Не оборвется, — ответил тот. — Его сознание уже закодировано.

— Как все-таки это тебе удалось? — спросил Гена. — Объясни популярно, чтобы и Савва тоже понял.

— Не такой уж я идиот, — буркнул «шейх». — В Египте мне приходилось наблюдать фокусы похлеще. Там один гипнотизер на наших глазах поднимался в воздух и парил над землей. А потом отрезал себе голову кривым ножом, клал ее на блюдо и давал каждому потрогать за ухо.

— Бывает, — согласился Карпуньков. — Только это негигиенично, да и шрамы потом остаются. Лучше всего голову отсекать скальпелем, между четвертым и пятым позвонком, и желательно под строгим наблюдением специалистов. Чтобы они потом смогли приделать ее на место. А с Рендалем все очень просто. Знаете ли вы, что в нашей стране процентов девяносто населения уже зомбированы в той или иной степени, но не догадываются об этом? И готовы выполнить любую команду, начиная с высших руководителей.

— Ну, те-то мать родную зарежут, — кивнул головой Днищев.

— Практически еще десять лет назад мы стали объектом психотропной войны, — продолжал Карпуньков, оседлав своего любимого конька. — Это я точно знаю, сам проходил стажировку в США по всяким элептонным воздействиям на человека. Но там, между прочим, массовый гипноз запрещен конгрессом. А у нас? Колдуны, маги, феи, тролли, барабашки и прочая чертовщина. А мир, кстати, заселен не только живыми существами, но и так называемыми критерами, а попросту тварями. Они невидимы глазу, но существуют, принимают различные формы. Например, НЛО. И все чаще вмешиваются в земную жизнь.

Но это так, к слову. Мы остановились на том, что психотропная война привела к массовому зомбированию нашего общества. Вспомните припадки около «Белого дома», рок на баррикадах, телесеансы Кашпировского и Чумака, терроризм, преступность и повальное сумасшествие на долларах. Все это звенья одной цепи. Народ превращен в дебилов, а нарождающиеся поколения — в мутантов. С экранов вешают дикторы с ярко выраженным отрицательным зарядом, их даже не надо проверять на аппарате Кирлиана — и так все ясно. А телесигналы увеличивают эту энергию в тридцать тысяч раз. И сидящие у ящиков идиоты начинают еще быстрее сходить с ума от злости, берут ножи и режут любимых жен. Я уже не говорю о двадцать пятом кадре, который телероботы не видят, потому что он запущен прямиком в их подсознание. Но в этом кадре может идти любая информация. Допустим, такой приказ: «Люби своего президента больше всех на свете». Или: «Посмотри телевизор, а потом убей себя». Люди как бы находятся в виртуальной реальности, из которой боятся выйти. Они выполнят любое желание Хозяина.

— А кто Хозяин? — спросил Гена. Остальные молчали, поскольку были увлечены не только лекцией, но и пенистым пивом с креветками.

— Дьявол. Поскольку он существует, — ответил Леша.

Выждав паузу, Карпуньков продолжил:

— Может быть, и сами мы уже закодированы на какие-то поступки. Я этого не исключаю. По работе мне приходилось бывать на разных сборищах, которые частенько проходят на стадионах. Вот, например, месяца два назад был в «Олимпийском». Выступал там некий проповедник — отец Назарий.

При этом имени Днищев вздрогнул и насторожился.

— В зале было полно людей из его братства, да и просто любопытных хватало. Тысяч десять. И что бы вы думали? По его команде они скандировали, вскакивали с мест, снимали ботинки и носки, двигали руками и головой, как заведенные. Словом, были полностью одержимы. Мне казалось, что в них, во все десять тысяч человек, вселились бесы. А впрочем, так оно и было. Если бы отец Назарий в этот момент показал на какую-нибудь жертву и произнес: «Убейте его!» — они растерзали бы не задумываясь. Да и нечем было бы думать: сознание их умело выключили. Мне стало страшно, честно скажу. А ведь Назарий — какой-то недоучившийся студент, кое-как овладевший методом манипуляции человеческими мозгами, нахватавшийся поверхностных знаний о геопатогенных зонах. Да по сути это обыкновенный преступник. И вы думаете, что я, профессионал, человек, посвятивший психиатрии всю жизнь, не смог бы справиться с одним-единственным старым шизофреником вроде Рендаля? Мы могли бы даже обойтись без переодевания Генки в бабу… Но только тогда мне пришлось бы потратить больше времени, — подумав, добавил он.

— Вот именно, — произнес Днищев. — А так, увидев нашу соблазнительную брюнетку, он тотчас вошел в транс.

Гена, сидевший за столиком без парика, но все еще в женском платье, да еще в туфлях с отломанными каблуками, представлял комическое зрелище. Его лысоватый череп хорошо гармонировал с лицом, покрытым косметикой.

— В следующий раз я согласен облачиться лишь в шкуру гориллы, — сказал он.

— Не желаете ли еще пива? — спросил возникший рядом Вонг.

Все посмотрели на вкрадчивого вьетнамца.

— Вы как хотите, а мне пора, — ответил Днищев. Из головы у него не выходил отец Назарий с его братством. И попавшая туда девушка. А то, что Светлану удерживают насильно, Сергей не сомневался.

Отец Назарий очнулся там же, где его оставила Света, — лежащим на мягком ковре, в спущенных до колен штанах, раскинувшим крестообразно руки и с лужицей темной крови у головы, напоминающей очертаниями терновый венец. В ужасе от происшедшей схватки, от нанесенного ею удара хрустальной вазой по темечку «пророка», девушка убежала к себе в комнатку, прикрываясь остатками разодранного платья. Она была уверена, что убила отца Назария. Встретившиеся ей служительницы ничего не понимали в ее бессвязных выкриках, прерывающихся плачем. Некоторые из них протиснулись вслед за нею, встали около стены, скрестив руки и поджав губы, наблюдая, как Света торопливо ищет свою старую одежду.

— Куда это ты собралась, голубушка? — спросила одна.

— Домой, к маме! — рыдая, ответила девушка.

— У тебя теперь нет дома, — сказала та, сощурившись.

— У тебя нет мамы, — добавила другая, выглядевшая как хищная птица.

«Боже, до чего они мерзки и отвратительны! — впервые подумала о своих „сестрах“ Света. — Какой бес привел меня сюда?»

— Пустите, мне надо пройти, — попросила она, пытаясь протиснуться между ними.

Но служительницы стояли возле дверей серой стеной, с каменными лицами и пустыми, мертвыми глазами. И Света поняла, что обречена и никто ей здесь не поможет.

— Сначала мы выясним, что произошло, — сурово произнесла старшая сестра. — А ты, голубушка, побудь пока здесь.

И все они, словно зловещие тени, выскользнули из комнатки, а в дверном замке дважды повернулся ключ. Света опустилась на жесткую койку, закрыв лицо ладонями. Плечи ее вздрагивали.

Стонущего отца Назария дотащили до дивана, подтянули штаны, укрыли пледом, выбрали из головы хрустальную крошку. Он слегка постанывал, когда рану смазывали йодом. Скулили и встревоженные прислужницы, чуть не лишившиеся своего духовного поводыря.