Чтение онлайн

— А где эта… сука, психичка? — не скрывая своей злости, спросил раненый, на голове которого выросла чалма из бинтов.

— Сидит под замком, — успокоили его сердобольные сестры.

— Приволоките ее сюда! — грозно нахмурился отец Назарий.

Служительницы бросились выполнять приказание. Свету действительно приволокли — вцепившись в руки, в волосы, подталкивая в бока, пихая локтями, пиная и щипая со всех сторон. Куда делась угодливая услужливость сестер, лишь пару часов назад восхищавшихся Светой, певших ей дифирамбы и растиравших тело благоуханными кремами? Теперь они вились возле нее, словно крикливые гарпии, бранясь и издеваясь над несчастной, которая от страха и боли готова была потерять сознание.

— Отпустите ее! — прикрикнул на сестер отец Назарий, поправляя чалму.

Он раздумывал, какое наказание применить к ослушнице. У него было много способов воздействия на провинившихся — в назидание всей пастве. Можно было посадить ее в подвал, где был оборудован специальный карцер, на хлеб и воду, или применить лекарственные препараты, которые со временем превратили бы девушку в наркоманку, всецело зависящую от него и медикаментов, или отправить ее в одну из сельских общин, на полевые работы, где суровый труд выбил бы из нее всю дурь, или… Отец Назарий понимал, что в чем-то виноват и он сам, слишком поспешно решив «приблизить» к себе девушку, поскольку она была еще не готова, не созрела окончательно. Стоило подождать недельки две. Глядя на Свету, ему было жаль превращать ее в калеку, в безмозглое существо вроде этих идиоток, стоявших сейчас в сторонке и жадно ловивших каждый его взгляд. Он насупился, похожий в своей чалме на всесильного падишаха, озабоченного судьбой подданных. Казнить или миловать?

— А ты ведьма! — произнес отец Назарий, прищуривая левый глаз. — Ладно, отложим решение до утра. А пока сделайте ей укольчик.

Подвизгивая, служительницы потащили Свету из комнаты…

Днищев подъехал к дому братства на Новой Басманной в четыре часа дня. Усталости он не чувствовал, хотя позади была бессонная ночь в Агропромбанке, где он провернул «дельце» Василия Федоровича, навестив кабинет Гуслярского, а вслед за этим — утренняя операция с эстонским миллионером, путешествие по подземной Москве да еще пивное сидение в «Игларе». Возможно, другой человек на его месте свалился бы замертво после столь напряженных часов, но у Сергея открылись какие-то внутренние резервы организма. Он был бодр, свеж и готов к атаке на братство отца Назария.

Вышагивая перед окружающим дом забором из металлических пик, Сергей соображал, как лучше подойти к неприступной крепости и вызволить Свету Муренову из лап проповедника. Напротив дома находилась военная комендатура, слева — издательство, справа — ресторан. Хорошая компания для религиозной секты, все необходимое под боком: оружие и пресса — для захвата власти, выпивка и закуска — чтобы отпраздновать успех. Не придумав ничего путного, Сергей просто постучал в калитку, решив действовать по обстоятельствам. Дверца приоткрылась, высунулась усатая морда отнюдь не аскетического типа.

— Чего надо? — хмуро спросил страж обители, смерив Днищева взглядом, после чего пришел к выводу, что перед ним чужак. В последнее время к братству приходило много посторонних, требуя обратно своих чад.

— Поговорить. Со Светой Муреновой. Есть тут такая?

— Новенькая, что ли? А вы кто, родственник? Нельзя. Свидания запрещены уставом.

— Вы здесь как в пересыльной тюрьме устроились, — попробовал пошутить Сергей. — Я ей покушать принес. Пирожков домашних. Пусти, дяденька!

— Она написала заявление, что отказывается от всех родственных связей, — сурово ответил страж. — И посвящает себя служению истинному учению отца Назария. Не шастайте тут больше!

Дверца с противным скрежетом закрылась. Сергей пнул ее ногой.

— А с отцом Назарием вашим поговорить можно? Я ему исповедаться хочу.

— Нельзя, — донеслось из-за забора.

— Высунься на минутку, — попросил Сергей. — Хочу сфотографировать твою морду для обложки «Крокодила». Цветное фото, семь на восемь. Я корреспондент из «Вашингтон пост». А?

— Вали отсюда, придурок, — посоветовал страж. — А то бока наломаем.

«Не хочет, — сказал сам себе Сергей. — Значит, боится и уважает. Ладно, зайдем с другого конца».

Ему стало ясно, что эта банда во главе с отцом Назарием держит Свету где-то здесь, взаперти. Проводят инкубационный период одурачивания, пока она окончательно не спятит. А закон на их стороне. Света совершеннолетняя и вправе сама выбирать, где жить, чем заниматься и какому Богу служить. Ее формальное согласие на это у них наверняка есть. Выманили, выудили. Трудно ли, умеючи? Отец Назарий, видно, большой спец по промывке мозгов. Карпунькова бы на него натравить, чтобы тот его запрограммировал, как Рендаля, на полет с Крымского моста.

Потоптавшись возле калитки, Сергей обошел здание по периметру. Забор был достаточно высокий — для прыгуна с шестом, боксеру не взять. Но расположенное рядом издательство почти соприкасалось со стеной братства. Между ними находился внутренний дворик, в который можно было спуститься со второго этажа. Стоит попробовать. В крайнем случае придется мобилизовывать военную комендатуру для штурма. Сергей постучал в массивную дверь. За стеклом замаячила фигура вахтера.

— Суббота! — развел тот руками. — Никого нет.

— Никого и не надо, — ответил ему Днищев, приложив к стеклу развернутое удостоверение. — Открывай срочно, дед. Контрразведка.

Старорежимник, очевидно, был воспитан в незыблемом почтении к органам. Повозившись с ключами, он впустил Сергея и торопливо пошел следом за ним по коридору, а затем и по лестнице на второй этаж.

— Это кого ж вы здесь ловить собираетесь? — полюбопытствовал он.

— Директора вашего, компромат на него. Вот место для засады выбираю.

Сергей подошел к окну, открыл его, выглянул. Можно прыгнуть. Аккурат на клумбу с гладиолусами, за которыми, наверное, сестрички из братства бережно ухаживали с начала лета.

— И молчок, дед, никому ни гугу! — погрозил Сергей, выбираясь на подоконник.

— Разве ж не понимаем, — согласно кивнул старый стукач, проследив, как служивый приземляется на клумбу, сминая цветы.

Сергей пружинисто подскочил, отряхнулся, сорвал гладиолус и поспешил к обители братства. Он не стал искать дверь, а попросту влез в одно из раскрытых окон на первом этаже. Комнатка, куда он попал, походила на келью: ничего лишнего, только кровать, тумбочка и портрет отца Назария на стене. «Так вон он какой», — подумал Сергей, доставая из кармана авторучку. Хулигански пририсовав проповеднику ослиные уши и хобот, он сделал внизу подпись: «Агент КГБ Конопля. Находится во всероссийском розыске». Затем толкнул дверь и вышел в коридор. Огляделся. С обеих сторон тянулись двери в точно такие же комнатки-кельи. Света могла находиться за любой из них. Только сейчас Сергей впервые подумал: а как она встретит его? Может быть, отец Назарий уже настолько отравил ее сознание, что она с гневом набросится на него, прогонит, станет звать «братьев»? Тогда надо хватать девушку в охапку, заматывать голову наволочкой и тащить на улицу. Другого выхода нет, только хирургическое вмешательство.

Днищев шел по коридору и открывал все двери подряд. Некоторые оказывались запертыми, но у них были до того слабые щеколды, что он легко выдавливал их плечом. Удивительно, что в кельях никого не было. Сергей решил, что попал в неурочное время: очевидно, вся братия расположилась где-нибудь в конференц-зале на песнопениях, слушает завывания пастыря. Но в конце коридора ему повезло. Лежащая на кровати, накрытая простыней девушка приподняла голову. Она посмотрела на Сергея ничего не выражающим, пустым взглядом и снова откинула голову на подушку.