Чтение онлайн

— Долго ты еще будешь мне надоедать и обижать медицинских работников? — с укором спросил Сергей. — Кто же тебя лечить станет, дурень?

Он позвонил в соседнюю квартиру. Дверь открыл шофер-дальнобойщик. То, что под Днищевым, словно коврик, лежал какой-то человек, хозяина квартиры не слишком удивило.

— Есть проблемы? — спросил он. — Лечишь его?

— Да, Паша. Мне нужно через твой балкон перебраться в Саввину квартиру. А ты пока попридержи этого таракана.

— Хорошо, — согласился шофер и встал на место Днищева. А так как он был раза в полтора тяжелее, то Мишка закряхтел еще громче.

Днищев вошел в квартиру шофера, чмокнул Люсю, пожелав ей много детей, перелез через балкон и быстро переоделся, нацепив старые джинсы и простую рубашку. Смокинг он положил в целлофановый пакет. Потом, подумав немного, набрал тот, вновь начавший звучать в сознании номер телефона, с которого восьмого августа начались пертурбации в его жизни. Как и прежде, Сергей звонил по коду, набрав номер вначале один раз, затем два, три, опять три, один, еще раз один и пять. Но теперь он соединился не с автоответчиком. Он не знал, что его поведение внесло коррекцию и в действия Кротова и Алексей Алексеевич, после того как Днищев столь блистательно исчез из поезда с террористами, сам занял место у аппарата, нарушая инструкцию и грозя вызвать на свою голову неминуемый гнев координатора проекта Щукина. Но в последнее время, когда проект «Мегаполис» стал все больше и больше приоткрываться перед Кротовым и он начал осознавать его цели, мнение координатора отодвинулось на второй план. Более того, Алексей Алексеевич неожиданно для себя задался вопросом: а что вообще стоит за Организацией, с которой он призван сотрудничать? В данных условиях ему был просто необходим свежий, неординарный человек, отвечающий параметрам Днищева, на которого он смог бы опереться в случае чего. И Кротов не сомневался, что Днищев обязательно позвонит: после медицинских обследований, прошедших в пятницу, установка на необходимость контакта двадцать третьего или двадцать четвертого августа уже была заложена в подсознание всех восьмерых «исполнителей» проекта.

Днищев удивился, услышав в трубке не монотонный женский голос, а мужской — человека с Чистых прудов.

— Сергей Сергеевич, вы? Отвечайте.

— Да, я. Здравствуйте, Алексей Алексеевич.

— Где вы сейчас находитесь? Впрочем, это неважно. Можем ли мы сегодня встретиться? Вас ждут на Базе, как мы и уславливались.

— Но вы говорили о завтрашнем дне, четверге.

— Верно. Просто я подумал, что в ваших же интересах перебраться на Базу как можно скорее. Мы могли бы отправиться туда прямо сейчас.

— Нет, это не получится. У меня есть кое-какие дела.

— Хорошо, — согласился Кротов. — Назовите удобное для вас время и место, куда я пришлю машину.

Сергей некоторое время раздумывал. Он почему-то верил этому мумиеобразному человеку, а чутье редко подводило его.

— Семь часов утра, станция Хотьково, — сказал он наконец. — Говорите номер машины, я записываю…

— Что ж, удачных вам развлечений, — произнес напоследок Кротов. — Засим прощайте.

— Засим тоже, — отозвался Днищев, вешая трубку.

Он вышел на лестничную клетку, протянул Паше, продолжавшему занимать свой пост на поверженном валютчике, целлофановый пакет.

— Тут смокинг. Он тебе еще тогда понравился. Дарю. Надо только почистить кое-где.

— Спасибо! — обрадовался шофер. — Теперь на трассе даже дорожные столбики попадают. А тут дружки этого прибегали, да я их шуганул. Чего они к тебе привязались?

— Молодые еще, маются. Им бы наши заботы.

Днищев подхватил валютчика и поволок его вниз по лестнице.

— Вообще-то, Мишка, я тебе даже благодарен, — говорил он по дороге. — Ты, сам того не ведая, познакомил меня с такой чудесной девушкой, что я готов отдать тебе сто долларов. Но не сделаю этого, потому что ты подлый и жадный, а Бог таких не любит и наказывает. Я в данном случае рука Божья. Точнее, нога, — добавил Сергей, выволакивая Мишку из подъезда и отправляя его мощным пинком через палисадник.

Пока он шел к машине, валютчик поднялся с земли, дрожащей рукой вытащил из кармана свою стреляющую авторучку, направил ее в спину Днищева и нажал на спусковую кнопку, яростно выкрикнув:

— Получай, зар-раза!..

Пулька оцарапала плечо, задев кожу и окрасив рубашку пятном крови. Днищев с изумлением посмотрел назад. А Мишка, бросив авторучку, стал пятиться к стене. Потом он опустился на землю, вытянув ноги и закрыв лицо ладонями.

— И ты хотел меня убить? — спросил Сергей, подходя вплотную. — За какие-то паршивые сто долларов? Что же с тобой будет дальше, дружок? За такие поступки исключают из пионеров. Но я даже не буду тебя бить.

— Давай перевяжу, — сказал подошедший Карпуньков. — У меня в машине есть все необходимое. Ведь в сердце стрелял, гад!

— Брось. Мое сердце может поразить только любовь. И вот ради этой любви я его прощаю.

Днищев плюнул в сторону Мишки, повернулся и пошел к машине.

По дороге в Хотьково Сергей несколько раз просил остановиться возле телефона-автомата, выходил, звонил Свете Муреновой, но ее квартира загадочно молчала. Он садился в машину и продолжал слушать рассуждения Карпунькова о психотропном воздействии на человека. Сердце ныло от тупой боли, сжималось, словно кто-то держал его в кулаке. В последнее время оно вело себя очень своевольно, капризно отвергая притоки крови, брыкаясь, стремясь вырваться из сдерживающей его оболочки.

— Что-то ты бледный, — встревоженно произнес Леша, отвлекаясь от своей лекции. — Когда все кончится, положу тебя в больницу на обследование.

«А что должно кончиться? — подумал Днищев. — Кончаются помидоры в овощной лавке, а жизнь идет по кругу». Он громко зевнул, выражая этим свое пренебрежение к медицине.

— В давние времена человека превращали в зомби с помощью тетрадоксина, — продолжал между тем Леша. — Этот яд в пятьсот раз сильнее цианистого калия. Но когда такого мертвеца выкапывали и оживляли, сознание его оставалось девственно-чистым. Он становился хорошим рабом, но совершенно непригодным для решения сложных задач. Потом пришло время создавать зомби второго поколения, более гибких. Тут уже начали использовать наши, родненькие средства двадцатого века — ультразвуковые и микроволновые излучения, гипноз и внушение, психохирургию и психофармакологию, ну и конечно же компьютерную технику. В таких зомби вкладывают сразу по нескольку личностей. Зомби второго поколения может и не подозревать, носителем каких программ он является. Вспомни смерть многих казначеев ЦК, которые вдруг один за другим стали выпрыгивать из окон. Они были автоматически заряжены на соответствующее кодовое воздействие, которым могла оказаться совершенно невинная фраза, произнесенная по телефону. Но и эти зомби несовершенны. Известны случаи, когда «блоки на забывание» получали прорыв и тайное становилось явным. Кроме того, здесь требуется кропотливая и индивидуальная работа с каждым «клиентом», и, заметь, очень дорогостоящая!

Сейчас ученые, и здесь, и в Америке, как бы повернули вспять. Не отказываясь от технических и экстрасенсорных средств воздействия на человека, они обратились ко всякого рода оккультным, эзотерическим знаниям древних. Там, в прошлых веках, не дураки жили, тоже знали, как манипулировать сознанием. Короче, идет разработка массового психотропного оружия. А зомби третьего поколения — это будем мы, вместе взятые, вся наша страна, Россия. Нас и так ведут куда угодно. Наступит момент, подадут сигнал перерезать глотку соседу — и все начнут кидаться друг на друга. Это ж какая благодатная территория освободится от ненужных людишек!

— А есть все-таки защита? — спросил Днищев.

— Только собственные волевые усилия, — отозвался Леша. — Другой нет. Мы наблюдали у Рендаля так называемый «эффект открытой личности», когда я заложил в него определенную программу. Но тут несколько иное: его психика уже давно была разрушена. А если бы это был здоровый человек, обладающий повышенным самоконтролем, сильной волей, то наша затея лопнула бы как мыльный пузырь. Даже любое техническое кодирование сорвалось бы. Есть индивиды, которые экранируют себя от всякого психотропного воздействия… Ладно, приехали, вот твое Хотьково. Куда дальше?