Чтение онлайн

– Вот я и говорю, паразитируете на страхах, вместо того, чтобы их развеивать. Рассказываете сказки про рай и ад вместо того, чтобы говорить правду. Даете наркотик вместо того, чтобы лечить.

– Да как от страха смерти-то вылечишь? Что же им говорить-то?

– Да так и говорить: не знаем мы, что после смерти будет. Никто из живых там не был, никто из мертвых оттуда не возвращался.

– Слова хороши, только таким объяснением страх смерти не снимешь. Неужели Вы, Миша, не боитесь смерти?

– Нет, не боюсь.

– Ну понятно. Вам-то чего бояться, вы же архангел.

– Никакой я не архангел, а обычный человек.

– А почему же тогда смерти не боитесь?

– А чего ее бояться? Смерть – это то же, что и сон. Сон – то же, что и смерть, только короткая по времени. Мы ведь не боимся сна. Когда ты спишь, все вокруг есть, а тебя нет. Так же и при смерти: все вокруг будут, а тебя не будет. Чего же здесь страшного?

Батюшка что-то прикидывал, думал, жевал.

– А вдруг там, за чертогом, что-то все-таки есть? Вы ведь сами говорите, что мы не знаем, что там.

– Так и есть, не знаем. Но если предположить, что там что-то есть, то не в этом ли кайф – лично все узнать, когда тело выработает ресурс и придет в негодность? Это намного достойнее, чем дрожать и цепляться кривыми пальцами за жалкое существование.

– Но ведь религия помогает людям быть лучше, обуздывает пороки…

– Человек должен хотеть быть хорошим сам по себе, а не под страхом расправы после смерти. Вы будете еще вина?

Миша аккуратно разлил красную жидкость в опустевшие стаканы.

– Батюшка, давайте по совести, никто из вас не верит ни в какого бога, ни в рай, ни в ад. А занимаетесь вы этим, потому что сытно и выгодно у людей обманом деньги выманивать, а потом хоромы себе строить да тачки дорогие покупать. Не надо, пожалуйста, – Миша сделал выразительный жест рукой отцу Онуфрию, который собирался что-то возразить. – Я знаю, что вы умеете забалтывать, профессия такая, только суть от этого не меняется. Вы архаичный и совершенно вредоносный паразитический социальный институт – раковая опухоль на теле общества, торговцы опиумом для народа, как говорил о вас Маркс. И для меня это самоочевидная вещь.

Отец Онуфрий сопел, потом зацепил крупный кусок форели с тарелки и отправил в рот.

– Я вот думаю о Витюше-богохульнике, о том, что он готов за Вами идти. Мессия ведь тоже, когда явился, не среди церковников, а среди простых людей себе помощников выбирал.

– Так-так, батюшка, Вы меня в свои схемы, пожалуйста, не впутывайте. Никакой я не Мессия. Я атеист и во всю эту чушь не верю ни на йоту.

– Мессия – атеист. Это действительно что-то новенькое, – усмехнулся священнослужитель и глотнул из стакана с вином.

– Я не Мессия, – Миша тоже усмехнулся и зацепил из банки зеленую оливочку (с косточкой, как он любил).

– А я думаю иначе. И я, кажется, понял, почему ты, Миша, являешься настоящим Мессией, – священник перешел на «ты», но это было совершенно органично и не вызвало в Мише никакого недовольства. – И дело не только в моем внутреннем ощущении и вере. Согласно писанию, лжепророки и лжехристы будут всем говорить, что они единственно верные, настоящие, будут демонстрировать чудеса, чтобы прельстить людей. А ты вообще неверующий и в принципе отвергаешь свою божественную сущность.

– Так и есть, отвергаю, – Миша сплюнул в пальцы обгрызенную косточку и положил на край тарелки рядом с другими. – Ладно, батюшка, засиделся я у Вас. Спасибо за хлеб, за соль, за вино и икорку. Пора мне.

– Ну пора, значит пора. А есть куда ехать, где ночевать?

– Нет. Некуда ехать и негде ночевать.

– Знаешь, Миша, все в жизни происходит не просто так. Не случайно ты сел в тот самолет и неспроста приехал в этот храм. Значит и на меня какие-то виды на небесах имеются. Ты можешь остановиться у нас в церковном приюте. А завтра решишь, куда двигать дальше.

– Спасибо, но у меня другие планы.

– Ну что ж, твоя воля. Но я не могу отпустить тебя вот так просто. Это было бы не по-христиански, не по-человечески.

Они прошли в кабинет отца Онуфрия. Священник покопался в шкафу и достал оттуда новый смартфон.

– Это от жертвователей. Сим-карта уже подключена. Номер телефона в памяти записан. Сейчас я еще свой добавлю. Номер на корпоративном церковно-приходском тарифе. Так что в минуса не уйдешь.

Священник протянул Мише телефон.

– Теперь о насущном, – батюшка достал из сейфа несколько брикетов аккуратно упакованных, перетянутых канцелярскими резинками российских денег бледно-красного цвета. – Деньги народа – деньги от бога. Считай, что русский народ через меня выдает их тебе как страждущему и нуждающемуся, тем более, что это так и есть.

– Деньги до копейки я обязательно верну, когда заработаю их честным трудом.

Отец Онуфрий не возражал. Миша уложил все в висящую на поясе барсетку Louis Vuitton.

– На этом я готов с тобой проститься. Будь на связи, звони в любое время, если возникнут проблемы. И знай, что двери храма всегда открыты, если понадобится материальная или духовная поддержка.

Отец Онуфрий проводил Мишу до дверей и горячо обнял его на прощание:

– Вижу в тебе свет и силу великую, которой не видывал доселе. Не знаю, что ты за человек и человек ли ты вообще, но надеюсь, что ты пришел не на погибель, а во спасение.

– Спасибо, батюшка. А можно вопрос напоследок? Что за история у Вас произошла с Ольгой?

– Какой Ольгой?

– Ну той, с берегов Онежского озера.

Священник вымученно дышал, глядя на Мишу.

– Давай не сейчас, потом как-нибудь расскажу…

***

Миша вышел за ворота и направился по той же дороге, по которой пару часов назад пришел в церковь. Подходя к парковке, он услышал резкий звук автомобильного сигнала. Повернувшись, Миша встретился взглядом с таксистом, тем самым, который его привез. Мужчина выскочил и открыл перед Мишей пассажирскую дверь.

– Что Вы здесь делаете? Вы что, все это время не уезжали?

Миша уселся на переднее сиденье рядом с водителем.

– Я видел… Я все видел… – таксист говорил так, будто узнал военную тайну. Его глаза не отрываясь смотрели на Мишу. – Я задержался. Все о Ваших словах думал насчет власти капитала и рабства, в котором мы живем. А тут такое…