Чтение онлайн

– Такое же небо и там, - проговорил он тихо.
– Везде одно и то же звездное небо!
– он протянул руку вверх и прочертил ей по кромке млечного пути, проходящего светловатой, еле заметной полосой, через весь небосклон. Где-то вспыхнула и вмиг сгорела звезда. "Надо загадать желание", - подумал он про себя, но тут же усмехнулся, покачал головой и сделал большой полный глоток.

С каждой минутой становилось все холоднее. Светлая полоса, отголоски садящегося где-то вдалеке солнца, которую он видел из окна еще совсем недавно, уже полностью исчезла. Куда ни посмотри, небо представляло собой черную однородную массу, покрытую, как сыр дырками, яркими точками звезд. Кораблев втянул голову в воротник и посильнее укутал себя. Была обычная ночь обычного августовского дня. "Как много таких дней я провел за городом, в походах, в экспедициях", - снова полезли в голову прежние мысли, остатки воспоминаний. Когда-то и он был молодым, когда-то он мог ночь на пролет сидеть без костра, без теплого свитера, в одной рубашке и смотреть на это вечное небо. Оно манило его всегда своей загадкой, своей вечность, своим безграничным и неразгаданным для науки потенциалом. Прошли годы, прошло много лет, страсть его к небу осталась, в душе он чувствовал себе все таким же молодым, как и прежде, но тело его, эта "скрипучая и пердящая субстанция", как говорил он, не чувствуя стеснения, каждому, кто спрашивал его о здоровье, подводило его все больше и больше. Он рос к земле и с каждым днем, чувствовал свое приближение к ней все ближе.

Он потянулся к хьмидору, открыл защелку и извлек сигару. Их там было несколько сортов, отделенных друг от друга (чтобы не смешивался вкус, как объяснил ему тогда Хью). Он не разбирался в сигарах и в этот момент это показалось ему досадным. "Надо было хоть почитать!", - подумал он с какой-то досадой, но тут же погнал от себя эти мысли, как глупые, и уже совершенно неуместные.

– Спички!
– проговорил он вслух.
– Спички забыл... старый мудак!
– он с трудом приподнялся, опираясь на трость, и снова зашаркал в сторону дома. Коробка спичек лежала в шкафу справа, на большой деревянной коробке с красной звездой. Кораблев взял спички так же аккуратно извлек коробку. С особым напряжением в пальцах, он снял незакрытый замок, попытался положить его на комод, но тот вывалился из рук и с грохотом, прыгая по полу, ускакал куда-то в другую часть комнаты. Кораблев уже не стал его поднимать.
– Зачем, - проговорил он тихо, открывая вышитую темной тканью изнутри коробку. Он провел рукой по пустой выемке в форме пистолета, именного пистолета его деда. Его не было в коробке уже двадцать четыре года, коробка пустовала и пистолет, которым когда-то давно наградили старого генерала, был сейчас там, где-то в миллионах миллиардов километров отсюда.

Через минуту кукушка прокричала пол часа. Кораблев вздрогнул от этого звука. Но не само пение механической птицы напугало его, а время, которое неумолимо продолжало нестись вперед. Он снова сел за стол, зажженная сигара в руке, полупустой бокал виски в другой. "Хотел бы я сейчас посмотреть на физиономию своего врача", - невольно подумал он, затягивая табачное послевкусие несколькими глотками. На лицо натянулась улыбка и вдруг, вместе с хрипом, откуда-то из глубины груди вырвалось что-то, отдаленно похожее на смех. "Меньше мяса, там холестерин, ничего жаренного, никакого приема пищи после восемнадцати и, упаси Бог, алкоголь или сигареты!.." - он беззвучно затрясся, наливая себе снова в стакан и делая полную затяжку, не так, как учат сигарные профессионалы, а всей грудь, по-русски, как курил на крыльце старого дома много лет назад "Беломор" его дед.

Снова упала звезда, листья вокруг зашумели от слабого ветра. Кораблев поднял голову вверх. Небо медленно ползло над головой. Звезды, он отчетливо видел их теперь без очков. Зрение возвращалось к нему. Он чувствовал какую-то особую легкость бытия, чувствовал силы в обветшавших членах разваливавшегося тела. Казалось, он снова мог встать, как мальчишка побежать голыми ногами по мокрой улице за стаей голубей, прыгая, смеясь! Чувство это было так живо, что он попытался встать, но не смог, он схватился пальцами за край стола, но они отказывались цепляться и руки бессильно опустились вниз. Что-то скрипнуло в саду, калитка, кто-то шел к нему, кто-то был здесь, уже совсем рядом с ним, за этим столом.

Он опустил голову от звезд и присмотрелся. В темноте ночи, слабо подсвечиваемые зеленой луной, видел он лица тех, кого ждал все эти годы. Сегодня, в этот час, в этот миг, они пришли к нему, они были здесь, за одним с ним столом. Он протолкнул подкатившийся к горлу ком алкоголем (алкоголь всегда делал его чуть сентиментальным), поставил пустой стакан на стол и снова потянулся за бутылкой. Но рука уже не слушалась его, рука задела бутылку и та с грохотом полетела на бок. Виски было уже немного и все остатки вылились бы на пол, но чья-то рука, сильная рука командира корабля, поймала ее в полете и осторожно поставила обратно на стол.

– С-спасибо!
– с трудом проговорил Кораблев. Он затянулся сигарой, но та погасла, он потянулся за спичками, но зажженная спичка была уже тут, перед самым его лицом.

– Как... как же так!
– он развел руками и пустой стакан слетел куда-то вниз, на деревянный пол.
– Мужики!.. Я... я ждал вас все это время, а вы... сучьи дети...
– он поднял голову к звездному небу и после паузы еле слышно проговорил, - не вернулись... Все эти годы я ждал вас, я представлял, как... как однажды скрипнет калитка, я выйду на крыльцо и... тут будете вы... вы все. Но поздно!... Теперь... теперь уже поздно...
– он хотел хлопнуть кого-то по плечу, хотел потрепать за щеку, просто коснуться... Но обветшавшие пальцы лишь водили по пустоте напротив. Его видения, его призраки исчезли, как исчезли когда-то там, на бескрайних просторах дальнего космоса, пять космонавтов проекта "Орион"...
– Черты бы вас побрал, - проговорил он уже тихо, языком, который заплетался во рту, и тело его медленно откинулось на спинку старого стула.

Где-то сверху сияли звезды, яркой точной пролетал спутник. Снова было тепло и хорошо, снова он чувствовал себя молодым и здоровым. Видел мать, своего отца, его тяжелую сильную руку на своем плече. Вскоре глаза его закрылись, потухшая сигара упала на пол. Исчезла боль и холод. Его старое измученное тело, наконец-то, получило покой.

2.

Виктор открыл слипшиеся ото сна глаза и осмотрелся. В первые секунды он почему-то был в полной уверенности, что слышал свои имя, произнесенное шепотом кем-то совсем рядом. Но дверь была закрыта, он видел ее слабые очертания в тусклом свете зеленой надписи "выход". Он медленно опустил голову на подушку и прислушался. Там было тихо, кабели не били по обшивке, не было слышно жуткого скрипа металла, который будил его несколько ночей подряд, за пределами корабля был полный штиль, но имя, его имя, все еще звучало отголоском в его ушах.

– Кто здесь?
– проговорил он тихо и замер. Он думал, что его слова утонут в полной тишине, но вдруг, чей-то голос долетело до него будто с другой стороны двери:

– Слышишь?
– голос был похож на голос Йорга, но Йорг, как правило, говорил всегда громко, да и Йорг, здесь, в такой час, у двери в его каюту?!

– Кто там?

– Это... это Йорг! Пожалуйста, открой!

Виктор медленно приподняться, открыл замок и толкнул дверь.

– Чего ты тут делаешь?
– спросил он громко, всматриваясь в еле различимые в полумраке дежурного света кабины очертания фигуры Йорга.
– Кошмары у тебя или что?..

– Тш-ш-ш!
– зашипел на него Йорг.
– Я... пройду, можно?
– не дожидаясь согласия Виктора, он протиснул внутрь свое полноватое тело и сразу приземлился на край кровати. Виктор ничего не ответил, он захлопнул дверь и встал, скрестив руки, у дверей, ожидая какого-то ответа.

– Я... я сейчас все объясню, только тихо! Бога ради тихо... я не хочу, чтобы они это слышали!

– Они это кто?

– Ну Хью, Алисса!.. Все, кроме тебя!

– Ты прямо интригуешь, говори!

– Я уже много дней занимаюсь этой аппаратурой. Десять дней или... или пятнадцать, или сколько, вообще времени прошло! Впрочем, не важно, все это не важно! Я о другом. О радио...

– Починил?

– Нет! То есть, я починил тогда, когда... то есть, много дней назад...

– Но ты не уверен в том, что уходит сигнал...

– Уверен, что уходит!
– Йорг вскочил, постоял несколько секунд и снова опустился, - и... и, возможно, приходит!

– Подожди, - Виктор нахмурил лоб и толстые морщины выступили у него на лице, - ты можешь говорить нормально, так, чтобы тебя понимали?

– Радио! Я все это время слушал радио. Каждый день, ночь, вечер, утро я слушал радио!

– И ничего не услышал?

– Ничего, ну... то есть почти нечего!

– Ничего или почти ничего?! Говори уже нормально!

– Ты когда-нибудь включал радио там, где нет радиоволн? Ну был ты когда-нибудь за городом, не знаю, где-нибудь далеко, где радио не ловит? Ставишь средние волны, пытаешься что-то поймать какую-то радиостанцию, слышишь шипение, гудение, писки, время от времени находишь какую-ту волну, но качество отвратительное, волна эта трещит, ее плохо слышно.