Чтение онлайн

Он издал горловой звук и вцепился в свои волосы.

– Нет, ты не просто образцовая девочка. Совсем нет. Ты долбаная мать Тереза.

Хани замялась, не зная, уйти или остаться.

– Что мне сделать?

– Для начала – не ставить больше в чертовом коридоре препятствий.

– Договорились. – В этот момент, смягчившись, она вдруг поняла, что даже не знает, как его зовут. – Кстати, я Хани.

– Глупо. Как тебя по-настоящему зовут?

– Хани и зовут. Ну, вообще-то Ханисакл, если полностью.

– Блин. Так даже еще глупее.

Хоть она и привыкла к подобным комментариям, все равно завелась из-за его грубой насмешки.

– Что ж, еще один повод меня ненавидеть, рок-звезда.

– Рок-звезда?

– Ага. Ну, так я тебя мысленно называю. В основном потому, что ты надменный ублюдок, который без конца ругается и вместо завтрака хлещет виски.

– Сойдет. Еще можешь звать меня Халом. На случай, если вдруг решишь пересмотреть свое мнение.

– Куда ты шел?

– Постучать в твою дверь.

– Чтобы извиниться за цветы?

– Да ни хрена. У тебя виски есть?

Она задумалась. Виски не было. Зато в глубине шкафчика стояла почти полная бутылка текилы. Однако разве правильно поощрять пьянство? Вдруг он алкоголик? Хал определенно пил достаточно, чтобы заслужить это звание.

– Виски нет.

– Но что-то есть?

Хани вздохнула. Пусть он ее не видел, но голос явно выдал хозяйку. Впрочем, она никогда не умела врать.

– У меня есть текила.

– Слава яйцам. Можешь мне дать?

– Мать Тереза такого бы не сделала.

– А если я извинюсь?

– За вазу или за то, что назвал меня матерью Терезой?

– За что угодно. За то и другое. Блин, я даже могу попросить прощения за то, что твоя мать назвала тебя Ханисакл.

– Лимон и соль есть?

Он медленно повернул к ней голову, и даже очки не могли скрыть чистого изумления на лице Хала. На какой-то миг ей показалось, что он сейчас снова заорет, но вдруг сосед расхохотался. Не просто фыркнул разок. Это был громкий низкий смех, от которого затряслись сперва плечи, а потом и все тело Хала. Он хохотал до тех пор, пока у него слезы из глаз не полились.

Хани не присоединилась к нему, потому что было совершенно ясно: невзирая на внешнее состояние, загадочному соседу совсем не весело.

Она тихонько скользнула к себе и откопала спиртное. Когда вернулась, Хал поднялся на ноги и почти сумел взять себя в руки, хотя слезы еще текли по его лицу.

– Текила, – сказала Хани, подошла ближе и вложила бутылку ему в руку. Он пробормотал слова благодарности. – Может, тебе еще с чем нужна помощь? Ну, знаешь… с чем-нибудь?

Хал фыркнул.

– Не начинай снова строить из себя мать Терезу только потому, что узнала о моей слепоте.

– Не буду. Я по-прежнему считаю, что ты надменный ублюдок, который слишком много пьет.

Крохотный проблеск веселья заставил уголок рта Хала дрогнуть.

– А я по-прежнему считаю, что ты надоедливая зануда с дурацким именем.

– Ну и славно. Значит, мы друг друга поняли.

– Больше не тарабань в мою дверь.

Хал развернулся и прошел к своей квартире, держась за стену.

– Хорошо. Но ты кричи, если что-то понадобится.

– Ты не можешь дать то, что мне надо, Ханисакл, – тяжело и хрипло произнес Хал.

Затем закрыл дверь, и Хани осталась в коридоре одна – немного смущенная, немного успокоившаяся и, как ни странно, слегка возбужденная.

Глава 5

Люсиль и Мими с трясущимися руками уставились на Хани, разинув рты.

– Так что, боюсь, магазин придется закрыть, если только кто-нибудь не придет и не купит его. И дом тоже, – закончила Хани.

Она дождалась конца дня, чтобы сообщить дамам новости, понимая, что тем понадобится время, чтобы такое переварить.

– Они не могут так с нами поступить! – гневно закричала Люсиль.

Хани грустно улыбнулась.

– Ну, у нас еще есть полгода в запасе. Будем надеяться на чудо.

– Закрыть наш магазин? Только через мой труп! – Мими расправила хрупкие плечи, сегодня закутанные в бледно-зеленую кашемировую двойку – кардиган и джемпер.

Как часто бывало, Люсиль подобрала одежду под стать сестре и пришла утром в таком же комплекте, только бледно-желтом. Прямо лимонная меренга и лаймовый пирог. Обе обмотали вокруг шей длинные нити бус и нацепили крупные кольца на свои тонкие пальцы. Их одежда буквально пела о солнечном свете, летних деньках и сладком сахаре, а вот лица рассказывали куда более грустную историю. В больших голубых глазах Люсиль застыли непролитые слезы, а Мими приняла такой боевой вид, который сделал бы честь Эммелин Панкхёрст (знаменитая суфражистка – прим.пер.).