Чтение онлайн

Будь старший человеком, он бы, услышав это, устало закатил глаза.

«Я кого-то убивал», - бросил Март утомленно.

«Ну, это не новость», - со знанием дела согласился ТИС.

«Руками», - мрачно добавил старший.

«Понимаю. Зачем далеко ходить…» - невозмутимо отозвался напарник.

«Много».

«Видать было за что».

«Я не помню».

«Ну… - задумчиво протянул ТИС, а потом с наигранной иронией добавил, - в любом случае, в нашей среде нет идеалов! А на своей новой должности, уверен, ты убил еще больше!»

Март хотел бы сумрачно фыркнуть, что поддержка сумасшедшего напарника – это сомнительный ответ на крохотные откровения. Но потом подумал и решил, что так даже лучше. Лучше, когда кто-то, независимо от ситуации, всегда стоит на твоей стороне. И даже если не нужно, пытается оказать поддержку. Лучше, когда нет старых долгов, а новая жизнь начинается с чистого файла, пусть и вспыхнувшего взрывами на полигоне. Лучше, когда нет наслоения памяти о немощной человеческой сути. Когда нет вопросов к самому себе и людям, которые сделали ему полиарконовое тело.

Сейчас, в роли боевой машины, всё было лучше. Есть либо тишина и спокойствие, либо приказ на ликвидацию. Сон или бои. Опыт, который он копит, пользуясь человеческой обслугой.

ТИС своим появлением нарушил и пошатнул этот размеренный покой. Внес хаос и сомнения в привычный порядок. Расчётливый древний полиморф раз за разом приходит к логическим ошибкам в своей системе, которая противилась всеми показателями и записывала ТИСа в статус дестабилизирующего фактора. Система самобалансировки, базирующаяся на логике, требовала заткнуть ТИСа, а лучше избавиться от него при следующем вылете. И если бы не его слова про нейрологов, лаборатории на астероиде и память, МЕГ, вероятно, так бы и поступил.

Но больше утраченного покоя полиморф не терпел логические ошибки и конфликты системы с чутьем Сердца, которое он не похоронил даже за давностью лет. Это чутье всегда делало его отличным от других и уникальным. Именно это чутье вытаскивало его поведение за границы логических протоколов. Раньше полиморф не знал природу такого чутья. Сейчас же оно обрело название: память.

Именно память дополняла его неосознанный опыт, заставляя иной раз задуматься и проверить то, что скрыто людьми. Именно память подсказывала коварство, свойственное разумным. А вслед за памятью полиморф открыл для себя такие новые, в то же время забытые определения, как «хитрость», «интуиция», «эмоции» и «верность».

Все эти четыре определения собрал в себе ТИС. С самого своего появления он был полон необъяснимых эмоций и заставлял МЕГа тоже проявлять их по отношению к себе. Даже бешенство, даже раздражение. Древний полиморф впервые за долгий срок вспомнил, каково это, пылать эмоциями в разгар холодного расчёта.

Не иначе как хитрость заставляла ТИСа добиваться внимания МЕГа, а потом говорить о лабораториях. Рассказывать сведения, ранее скрытые или затертые из памяти полиморфа. Всё, чтобы заставить его думать и сомневаться в людях. Чтобы сорвать его с позиции простого наблюдателя и вечного оружия.

К собственной недальновидности Март вынужденно признался сам себе, что в том роковом бою ни один случайный параметр не предвещал начала удара. Он оказался глух и слеп перед вспышкой, которая могла убить его. Логика и вся система с накопленным опытом молчала. В то время, как только интуиция ТИСа спасла его.

И, наконец, Март не мог найти оправдания верности, которой проникся молодой полиморф. Верности, которая вопреки логике заставляла и самого Марта раз за разом выручать слабого напарника в боях, даже жертвуя своим временем и зарядами. И это не была благодарность и отданный долг. Его система не знает таких понятий. Программный код не прописывает «честность» и «ответственность». Как лидер боевого звена он должен был уже несколько раз игнорировать опасность, грозящую напарнику, сохраняя в приоритете только собственную безопасность и ликвидацию противника.

Но он спасал. Вопреки программе. Потому что посеянные ТИСом сомнения заставили полиморфа полностью разрушить выстроенную им картину всего мира. А раз привычный мир вокруг пошел трещинами, то и Марту нельзя оставаться таким, как прежде.

Как-то так ТИС-512 стал его ключом к новой жизни. Шифром, открывающим доступ в среду их разработчиков. И как бы Март не был доволен своей нынешней новой сутью, одно его всегда заставляло… смиряться. А именно - человеческий страх перед ним. Тот самый страх, который приписывал вооруженной самостоятельной машине замирать после каждого вылета в стойке. Тот страх, который испытывали техники перед ним, фактически признаваясь в своей беспомощности. Именно этот страх заставил людей создать протоколы, которые могут дистанционно уничтожить любую отошедшую от правил машину.

И этот страх вызывал у Марта злость. Вместе с той эмоцией, которую он давно испытывал к персоналу, отправлявшему его на смерть на полигон.

Сейчас эта эмоция, наконец, обрела свое определение.

Ненависть.

В которой Март впервые не был одинок.

«Скримрейк», - вдруг спокойно и абсолютно трезво без примеси сумасшедшей смешинки сказал ТИС.

«Что?» - даже не сразу понял Март.

«Мое имя, - пояснил полиморф. – Для тебя Скрим. Мечтатель по имени Рейк попался врагам и погиб. Теперь вместо него в небе родилась машина».

«Скрим… - попробовал Март новое прозвище напарника взамен скупому номеру, после чего подвел жирную черту под всем своим прошлым, неотвратимо сходя с привычного пути. – Я знаю, как мы можем освободиться отсюда».

***

Кабинет командующего эскадрой особого назначения «Белый шторм»

Джарефу Кенси не сиделось на месте. Нервозность и чувство тревоги не отпускало старого генерала уже несколько месяцев подряд. И причиной тому были не погони эскадры за призраками разваливающегося государственного режима, а коварные мысли, которые преследовали Кенси вопреки уставу.

Не усидев в замкнутом пространстве своего кабинета, генерал раздраженно закрыл все рабочие окна на своем мониторе и, подхватив китель со спинки стула, вышел в коридор, привычно поставив дверь под кодовый пароль. После всего, что он делал, после всего, что он узнавал, Кенси не мог чувствовать себя спокойно уже нигде. Собственный флагман перестал быть гарантом защиты, как и подчиненный состав больше не ассоциировался у генерала с большой и верной семьей.

Да, они все были здесь под печатью о неразглашении и все рисковали жизнью каждый день. Но Джареф не мог гарантировать, что весь его экипаж единогласно поддержит командира во всех приказах. Не исключено, что однажды может случиться так, что о его любопытстве, стараниями команды, прознают выше. И тогда генералу грозит в лучшем случае трибунал. А в худшем…

В худшем, он пойдет в расход вместе со всей своей неблагонадежной командой, которая побоится кары и предаст его, рассчитывая на послабления свыше. Вот только послаблений для таких эскадр, как «Белый шторм» не делают. И экипажу об этом иной раз лучше напомнить.

Генерал вовремя поймал себя на пути к мостику, куда его по привычке несли ноги, и остановился. Нет, на мостик сейчас во время очередного прыжка идти не было смысла. В такие часы там только дежурный состав. Даже старпому там сейчас нет занятия, не говоря уж про самого командира.