Чтение онлайн

Она пролежала в квартире неделю. Я так и не смог выветрить запах смерти из её спальни. Они забрали её у меня навсегда, придав земле.

Так как больше никого у неё не было, она завещала мне эту квартиру и все сбережения, достаточные для безбедного существования. Своеобразный вид благотворительности для сиротки. Я подавал в последние годы её одинокой жизни стакан воды, а она оставила мне всё бесполезно нажитое имущество. И вот её наследие: пропахшая старостью квартира, приёмыш и надгробная плитка с двумя строками эпитафии.

Я ненавижу смерть, Арлин. Как ненавижу саму старость.

Пока Леон повествовал это страшное откровение, слёзы бежали по его щекам, попадая в уголки рта. Он сидел и плакал. И не мог остановиться. Взгляд заволокли жгучие слёзы. Скрестив руки, как при молитве, он поднёс их к губам, кусая костяшки пальцев.

Растерянная и растроганная, как никогда, Арлин не сразу решилась обнять его со спины и прижать к своей груди, где он смог бы найти утешение. Леон сам взял её за руку, крепко сжав и поднеся к губам, оставил нежный поцелуй.

– И ты ни разу не спросил её о своих родителях? Она наверняка должна была что-то знать, когда оформляла документы на опеку.

– Нет. Не знаю, почему, но мне никогда не было до этого дела. Кто эти люди, оставившие свой безымянный след в виде меня. Они не играли никакой роли в моей жизни, так зачем мне их имена? – с преувеличенным спокойствием ответил Леон.

– Надо же. Ты напрочь лишён любопытства, – прошептала Арлин, крепко обнимая его, баюкая как дитя. – А ты не хотел бы покинуть Чикаго? Начать новую жизнь?

Она развернула его к себе. Горевшие беспокойным огнём глаза лучились тёплой поддержкой, её руки ласково дотронулись до его лица.

– Уехать?

– Да. Один…или со мной?

– Возможно, – неоднозначно ответил Бёрк. – У меня были подобного рода мысли. Но не сейчас. Сейчас я не могу всё бросить и так просто уехать.

Он мягко улыбнулся ей в ответ, Арлин понимающе кивнула.

– Конечно. Тебе нужно закончить учёбу. Я всё понимаю.

– Хочешь, проведём завтра день вместе? Я думал завтра зайти в больницу, а после мы могли бы сходить, куда ты захочешь. В кафе, в кино.

Загадочная улыбка Арлин завяла, как иссохшая роза. Она побледнела и схватилась за его плечо, как за опору.

– Зачем тебе в больницу? – спросила она слишком резким, грубым тоном.

– Я нехорошо чувствую себя в последнее время. Подумал, может, это связано с моей старой раной после аварии. Просто небольшая страховка.

Арлин пыталась отговорить его, но Леон был непреклонен. И в итоге она согласилась, поцеловала его в уголок солёных от слёз губ и сбежала на кухню. Леон оттёр тыльной стороной ладони последний отпечаток эмоции и улыбнулся далеко не грустной, лицедейской улыбкой.

Леон не соврал о состоянии здоровья. За последние месяцы он чувствовал себя с каждым днём сквернее: эмоции и чувства притуплялись, порой ему было сложно сконцентрироваться на работе. Странно то тяжелеющее, то приобретающее ощущение пушинки тело не слушалась. А в последние дни его и вовсе одолевали судороги, которые он не мог дозволить в своём ремесле.

В палате было всё вымыто и выскоблено до чистоты. До скрипа блестели полы. Когда они только вошли в больницу, Леон заметил, как глубоко вдохнула Арлин любимый аромат искусственной свежести. Всё равно что жить внутри стиральной машины.

Обследование заняло полдня. Леон смиренно ждал вердикта, пока Арлин отлучилась в столовку перекусить французскими круасанами и кофе, а за одно и ему принести «завтрак в постель», как она пошутила.

Доктор Ричард Кэмпбелл вошёл палату, читая данные анализов на ходу. Он поднял тяжёлый взгляд из-за линзы очков, критично осмотрев пациента.

– Давайте проверим вашу старую рану, на всякий случай.

Леон расшнуровал медицинскую рубашку, обнажая правый бок, на который несколько месяцев назад пришлось двадцать швов.

– Идеально, – прокомментировал Кэмпбелл свою работу, ощупывая едва заметный шрам. – Шрама практически не видно. Всё зажило идеально. У вас нет ни заражения, ни гноения, мистер Бёрк. Проблема вашего плохого самочувствия заключалась не в старой травме.

– А в чём тогда?

Леон опустил рубашку, приняв сидячее положение. Доктор Кэмпбелл присел напротив. На коленях лежала открытая медицинская карта с незнакомыми значениями, которые Леон не мог расшифровать самостоятельно.

– У меня к вам серьёзный разговор, мистер Бёрк. Я спрошу прямо, не ходя вокруг да около. Вы наркоман?

Леон опешил от подобного дерзкого и грубого вопроса. Потеряв дар речи, он нервно хохотнул, лишь усугубляя подозрения.

– Нет! Конечно, нет! – оскорблённо воскликнул Леон. Он потянулся за лежащей на стуле одеждой, натянул колючий свитер. Его одолело желание как можно скорее покинуть хлорированные стены.

– В вашей крови, мистер Бёрк, нашли сильнодействующее наркотическое вещество. Вы сидите на каких-нибудь препаратах – антидепрессанты, снотворное?

– Я пью успокоительное.

– Какое именно?

– Я не помню названия. Не знаю. Мне дали его в упаковке без названия.

– Вам его прописал врач? В какой аптеке вам выдали препарат?

– Да, частный психотерапевт, – соврал Леон, зашнуровывая ботинки. Его начало колотить, пальцы тряслись, а сердце лихорадочно билось о грудную клетку.

– Мистер Бёрк, я бы посоветовал вам снизить дозу принимаемого вами препарата, что бы вам ни выписали. И желательно пройти чистку крови. Вы водите машину?

– Нет.

– У вас могут возникнуть проблемы с законом, если у вас нет грамотно составленного рецепта. Не говоря уже о побочных действиях, чреватых не только головокружением, онемением и судорогами, но и галлюцинациями вплоть до буйного помешательства. Обычно, если специалист выписывает настолько сильно действующее вещество, пациента держат под наблюдением в психиатрической клинике.

– У меня есть рецепт.

Леон покончил с одеждой и засобирался на выход, доктор Кэмпбелл остановил его, подозвав к себе. Он вновь открыл карту.