Чтение онлайн

В своей внутренней политике Краевое правительство не отставало от положений Декларации.

В отношении должностных лиц, не выполняющих ее, возбуждалось уголовное преследование. Репрессивный акцент раздражал общественность. Но протесты или попытки протеста – Феодосийской и Симферопольской дум, Ялтинской городской управы – пресекались быстро и жестко. Губернский комиссариат был упразднен. Подверглись запрещению даже слова «губернский» и «таврический». Но Таврическая губернская земская управа продолжала действовать, не меняя названия, распространяя при этом свое влияние на материковые уезды, и даже сумела выбить у правительства субсидии. В Симферопольском, Евпаторийском и Перекопском уездах успели пройти выборы по Временным Правилам. Для управления уездами на должности уездных комиссаров назначались наиболее доверенные офицеры, в том числе и из числа крымских татар356. В Севастопольском и Керчь-Еникальском градоначальствах распоряжались правительственные комиссары.

А в это время внутри кабинета нарастала политическая конфронтация. 11 сентября разразился правительственный кризис. В отставку подают С. В. Горчаков и В. С. Налбандов, 12 сентября – Т. Г. Рапп и П. Н. Соковнин, а по возвращению из Берлина (2 октября) и В. С. Татищев.

Версию раскола изложил в письмах Налбандову Татищев. Его неудовольствие вызвала сумма обстоятельств: «издание законов, явно нарушающих интересы наименее обеспеченной части населения», «полное безразличие к действительным нуждам населения», учреждение Правительствующего сената с назначением «в него лиц, не имеющих ничего общего с Крымом», наводнение администрации креатурами Сулькевича, «громадные» оклады содержания министров, наконец, отправка в Турцию, «без ведома и согласия» Совмина, дипломатического поверенного, аккредитованного при МИДе, – А. С. Айвазова357.

Воспоследовала министерская чехарда: министром юстиции стал А. М. Ахматович; министром снабжения – бывший уполномоченный по земледелию в Крыму Е. Молдавский; управляющим этого же министерства – член Феодосийской землеустроительной комиссии В. Л. Домброво; временно исполняющим обязанности министра земледелия и краевых имуществ – И. А. Богушевич; управляющим министерства финансов, торговли и промышленности – Д. И. Никифоров (по отъезду в Киев 2 октября его заменил управляющий казенной палатой А. П. Барт); краевым контролером – татарский общественный деятель М. М. Кипчакский; министром народного просвещения и исповеданий – бывший посол в Константинополе Н. В. Чарыков (по словам В. А. Оболенского, «добродушный старик, заблудившийся совершенно во всей политической путанице того времени»358); управделами (вместо краевого секретаря) – Н. А. Воейков. Чтобы обойти запрет германского командования на наличие Министерства иностранных дел в структуре Краевого правительства после отъезда Дж. Сейдамета, с 20 октября постановлением Совета Министров Краевого правительства Чарыкову предоставлялось право образовать временную комиссию по внешним сношениям. Постановлением правительства от 22 октября председатель этой комиссии получал право присутствовать в Совете Министров с правом решающего голоса.

Кабинет Сулькевича был вынужден постоянно держать в поле зрения национальные проблемы. 30 июля он уведомил Директорию о признании Краевым правительством культурно-национальной автономии крымских татар и заверил, что МВД не будет препятствовать утверждению уставов национально-общественных организаций. На следующий день уездным и окружным начальникам и начальникам городских полицейских отделений было приказано: «Ввиду происходивших случаев вмешательства чинов полиции в дела Крымскотатарской Национальной Директории, предписываю всем чинам полиции оказывать должностным лицам означенной Директории полное содействие по исполнению возложенных на них обязанностей»359.

В ноябре Д. И. Никифоров занимается составлением устава Татарского национального банка.

Немецким колонистам возвращались земли, конфискованные у них в Первую мировую войну. Их положение в период германской оккупации стало, естественно, вполне устойчивым.

Однако радикально-националистические элементы стремились к большему, что показывает хотя бы цитировавшаяся выше «записка» Хильми – Айвазова – Сейдамета. Выехавший в Германию Сейдамет в Крым более не возвращался. Как оказалось, он втайне от кабинета вез с собой бумаги правой крымско-татарской группы и обращение за подписью трех лиц, именовавших себя Центральным Управлением Германской связи Края. Последние – П. Штолль, А. Я. Нефф и Э. Штейнвальд, – от имени «немецкого населения» высказывали солидарность «с татарами в отношении об отделении полуострова от Великороссии и Украины и образовании из него особой государственной единицы», прося у Берлина «защиты и помощи»360.

Такие «дипломатические» маневры министра иностранных дел вызвали предельное возмущение пребывавшего там же, в Берлине, Татищева. Он пишет Налбандову, узнав о шагах Сейдамета, 2 сентября, что предъявление подобных бумаг «моим товарищем по кабинету, находящимся со мною в одной политической миссии, тайно от меня, создало здесь впечатление о полном отсутствии солидарности… членов Правительства и тем значительно подорвало авторитет его. (…) Такой образ действия Д. Сейдамета глубоко оскорбил меня, как русского человека, выставляя меня предателем своей родины; им я никогда не был и не буду». Подчеркнув постоянный «примирительный» характер своей позиции в правительстве, Татищев резюмировал несовместимость ее с «узкошовинистической политикой» Сулькевича и Сейдамета. Это послужило еще одной причиной его отставки361.

В сентябре наметились позитивные – очень слабые – сдвиги в отношениях с Украиной. Прекратилось ожесточенное таможенное противостояние, действовала телеграфная связь, стали доходить письма. Правда, таможня под Мелитополем сохранилась.

Германская сторона, предпринявшая ряд усилий, для прекращения экономической блокады полуострова со стороны Украины, теперь настоятельно требовала создание союза Крыма с Украинской Державой. В случае отказа Сулькевича от проведения этого курса рассматривался вопрос о назначении вместо него премьер-министром В. С. Налбандова362.

16 сентября Г. Кош в ультимативной форме передал Краевому правительству указания германского командования в

Киеве. Они заключались в следующем: Крымское правительство не является государственным, а именно краевым, без собственного министра иностранных дел и без права политических отношений с другими государствами; «политическое соединение Крыма с Украиной» возможно «на основах автономного внутреннего управления» Крыма, причем «норма соединения должна быть разработана совместно с представителями Украинского Правительства»; Краевое правительство должно состоять «на равных началах из русских, татар, немцев». Требовалось, чтобы ответ был дан до 17 часов. В 18 часов 15 минут того же дня на заседании Краевого правительства в присутствии представителя Германского имперского хозяйственного ведомства тайного советника Отто Видфельда, представителей Киевского военного округа германских войск майора фон Девица, капитана принца Рейса, капитана Зигмунта и лейтенанта Кумрова было решено поручить посредничество по организации переговоров с Украинской Державой Видфельду и Девицу, а также для участия в них сформировать крымскую делегацию.

17 сентября Совет Министров уведомил Г. Коша о том, что, хотя правительство в своей Декларации «объявило себя Краевым, а не Государственным», оно «поставило своей задачей сохранение самостоятельности Края до выяснения международного его положения»; «политическое соединение Крыма с Украиной» может быть установлено на «этих лишь основаниях», «такому соединению не противоречило бы общее Министерство Иностранных Дел с участием в нем Крыма и с представительством последнего в посольствах и консульствах Украины»; принцип пропорционального представительства русских, татар и немцев «всегда соблюдался и изменять его не предполагается Советом (Министров. – Авт.) и ныне».

26 сентября крымская делегация направилась в Киев. В нее вошли: А. М. Ахматович, председатель, Н. В. Чарыков (12 октября сменил отбывшего в Крым Ахматовича на посту председателя), Л. Л. Фриман, В. Л. Домброво, позднее – Д. И. Никифоров; а также представители Курултая (Ю. Б. Везиров) и Центрального органа Союза крымских немцев (Т. Г. Рапп, А. Я. Нефф). Линия поведения делегации была санкционирована Сулькевичем и Краевым правительством.

Представительную украинскую делегацию возглавил Ф. А. Лизогуб. В ее состав также входили: военный министр А. Ф. Рогоза, министр иностранных дел Д. И. Дорошенко, министр финансов А. К. Ржепецкий, министр торговли и промышленности С. М. Гутник, министр внутренних дел И. А. Кистяковский, товарищ министра иностранных дел А. А. Палтов и представитель Морского министерства контрадмирал Н. И. Черниловский-Сокол. От германского командования присутствовал принц Генрих Рейс (убыл в отпуск после заседания 12 октября). Это свидетельствовало о высокой степени серьезности отношения сторон к переговорам, начавшимся 5 октября.

Они шли с большим напряжением, продемонстрировав два противостоящих направления. Если Симферополь предлагал начать работу с обсуждения экономических вопросов, то Киев настаивал на приоритете вопросов политических, подразумевая под последними присоединение Крыма к Украине с последствиями. Украинская делегация представила Главные основания соединения Крыма с Украиной из 19 пунктов. Суть их сводилась к следующему: «Крым соединяется с Украиной на правах автономного края под единой Верховной властью Его Светлости Пана Гетмана»; международные отношения, управление армией и флотом, законодательство, финансы находятся в ведении Украины (правда, Крым мог иметь собственные вооруженные силы); сферы местного самоуправления, торговли, промышленности и земледелия, народного просвещения, религиозная, национальная, здравоохранения, путей сообщения (кроме железных дорог), определение государственного языка подлежат ведению Крыма и на них «не распространяются общие законы Украинской Державы»; при гетмане состоит статс-секретарь по крымским делам, который назначается гетманом из числа трех кандидатов, предложенных Крымским правительством.