Чтение онлайн

Л. Шоуп и У. Минтер, в 1977 г. опубликовавшие первое глубокое исследование о СМО, проанализировали состав СМО по признаку классовой принадлежности и профессиональной занятости [201] . Самая большая категория – 40 % – были заняты в бизнесе. 45 % членов Совета не были идентифицированы авторами как принадлежавшие к «капиталистическому классу». Это были ученые, правительственные чиновники, журналисты и т. п. Они имели достаточно высокий статус для того, чтобы быть принятыми в класс капиталистов и обладали профессиональными навыками, необходимыми для работы в Совете. И лишь небольшое меньшинство в СМО (менее 1 %) являлись профсоюзными лидерами, которые, как пишут Л. Шоуп и У. Минтер, в 1969 г. были представлены Джеем Ловстоном, Ирвингом Брауном и Уолтером Рейтером [202] . Включение этих трех профдеятелей в состав СМО, конечно же, было отнюдь не случайным – все они были весьма незаурядными фигурами в американском и международном профсоюзном движении и в целом в политике США. Кроме того, к этому следует добавить, что членами СМО к указанному времени были уже рассмотренные нами Д. Дубинский, С. Баркин и Б. Шишкин, а также У. Догерти [203] , о котором речь еще будет впереди.

Присмотримся к ним более внимательно и попытаемся понять, какие функции они выполняли в СМО.

Пожалуй, наибольшего внимания из всех заслуживает Джей Ловстон.

Джей Ловстон (Jay Lovestone, урождённый Яков Либштейн, 1897–1990) родился в местечке Молчадь в Гродненской губернии (ныне – Брестская область Белоруссии) в семье раввина. В 1907 г. семья эмигрировала в США и поселилась в Нью-Йорке. С юных лет Ловстон проникся радикальными коммунистическими идеями. В 1918 г. окончил Сити-колледж, в 1919 г. поступил в юридическую школу Нью-Йоркского университета, но в том же году оставил её, чтобы полностью посвятить себя работе в Коммунистической партии США (КП США), в создании которой он принял самое деятельное участие в 1919 г. В феврале 1919 г. официально сменил имя на «Джей Ловстон».

В 1921 г. Ловстон стал редактором печатных органов КП США, а после смерти Чарльза Рутенберга [204] в 1927 г. возглавил партию. С 1923 г. в партии образовалось две фракции – группа Пеппера [205]– Рутенберга и группа Фостера [206]– Кэннона [207] , – которые вели между собой ожесточенную борьбу за главенство. Ловстон стал сторонником первой из них.

После нескольких поездок в Москву (в Коминтерн) Дж. Ловстон с тщательно подобранной им делегацией из 10 американских коммунистов в 1929 г. отправился в очередную поездку, которая чуть не стала для него роковой. К их приезду в Коминтерне была сформирована специальная комиссия для рассмотрения ситуации, сложившейся в КП США – борьба двух фракций внутри партии делала ее практически недееспособной. Заседания комиссии с участием И. В. Сталина и, конечно же, американской делегации проходили ежедневно с 6 по 17 мая [208] . В первый день заседаний с большой речью выступил И. В. Сталин [209] , который и задал тон обсуждений. В ходе проходивших в накаленной обстановке дискуссий фракция Ловстона была охарактеризована коминтерновцами как «группировка мелкобуржуазных, антикоминтерновских политиканов», «правых оппортунистов», «гнилых дипломатов», «спекулянтов» и т. п. Сталин назвал Ловстона «бизнесменом», что было воспринято последним как оскорбление [210] , а в своей заключительной речи «вождь народов» еще и назвал присутствовавших американцев «штрейкбрехерами» [211] , что для коммунистов было величайшим, непереносимым оскорблением.

В итоге американская делегация (кроме одного человека) отвергла все обвинения и заявила об отказе выполнять решение Коминтерна. Это был беспрецедентный, вопиющий случай в жизни Коминтерна. Вскоре, впрочем, большая часть делегации заявила о своем раскаянии, и им было позволено уехать домой. Ловстону же, который в соответствии с одним из пунктов решения комиссии был исключен из рядов КП США, предписывалось остаться в Москве. Он отдавал себе полный отчет в том, чем это ему грозит, поэтому использовал всю свою изобретательность, чтобы выбраться из «когтей медведя». Через своего знакомого американца литовского происхождения, служившего в ОГПУ, он смог добыть себе паспорт и билет на самолет и к 11 июня уже смог тайно покинуть Москву.

Тем временем руководство в КП США по распоряжению Коминтерна перешло к У. Фостеру, и Дж. Ловстон таким образом остался не у дел. Прибыв в США после бегства из Москвы, Ловстон попытался развернуть борьбу против Компартии США и У. Фостера на коммунистическом поле. Им были предприняты попытки создать свою, новую, «истинно ленинскую» компартию, которая должна была стать оппозицией КП США. Но какой-либо значительной поддержки со стороны «масс» получить не удалось – во всех коммунистических организациях, учреждавшихся Ловстоном с 1929 до 1941 гг., никогда не было больше, чем пятисот членов [212] .

И тогда Дж. Ловстон перешел на другую сторону баррикад – он стал ярым, оголтелым антикоммунистом.

В дальнейшей деятельности на антикоммунистическом поприще ему большую помощь оказал Давид Дубинский, с которым Ловстон был знаком с 1918 г., когда они – тогда оба молодые социалисты – впервые встретились на одном из митингов в Нью-Йорке [213] . Сначала Ловстон, поработав некоторое время в одном из местных отделений в профсоюзе Дубинского (МПДП), в 1943 г. возглавил его международный отдел. Потом по рекомендации Дубинского Ловстон встал во главе Комитета свободных профсоюзов (КСП, Free Trade Union Committee), созданного по решению съезда АФТ в ноябре 1944 г. Офис КСП разместился в одной из тесных комнаток штаб-квартиры МПДП. «В течение следующих тридцати лет, – отмечает Тед Морган в пространно написанной биографии Дж. Ловстона, – Ловстон направлял международную деятельность АФТ. Работая негласно за кулисами в офисе в штаб-квартире МПДП в Нью-Йорке только с несколькими помощниками, он играл в настольную игру на карте мира, которая сделала его одним из вдохновителей и выдающихся умов холодной войны. Казалось невозможным, чтобы один человек в маленькой, загроможденной комнате мог сделать так много» [214] .

Во все значимые с точки зрения АФТ страны для осуществления целей КСП в 1946 г. были направлены тщательно подобранные эмиссары. Главная задача, которая на них возлагалась, – вырвать профсоюзы из-под влияния коммунистов. Там же, где это было невозможно сделать из-за прочных позиций компартий в профдвижении своих стран, провоцировались расколы. Так в первые послевоенные годы были расколоты профцентры во Франции и Италии; в Германии из-за противодействия эмиссаров Ловстона не удалось создать единый профцентр для всех четырех зон оккупации, как того хотели коммунисты, выполняя указания советского руководства.

В 1964 г. после смерти М. Росса Дж. Ловстон возглавил международный отдел АФТ-КПП, тем самым получив еще б'oльшую возможность реализовывать свои антикоммунистические спецоперации в международном профсоюзном движении.

За пределами Европы ловстониты (так называли сподвижников Дж. Ловстона) развернули свою антикоммунистическую деятельность в профсоюзном движении Африки (особенно в Северной), отдельных странах Азии, вели борьбу против коммунистов также и в американских профсоюзах.

В СМО Дж. Ловстон был (1964–1989 гг.) экспертом, аналитиком, советником по проблемам СССР, советской политики, вопросам борьбы с коммунизмом.

Ближайшим соратником Дж. Ловстона, его «alter ego», который реализовывал его антикоммунистические планы, а также принимал участие в их разработке, был Ирвинг Браун [215] . «В течение тридцати лет они работали вместе так тесно, что могли читать мысли друг друга» [216] , – пишет Тед Морган.

Ирвинг Браун, до того, как членом СМО стал Дж. Ловстон, уже 10 лет входил в Совет (с 1954 г.) и затем покинул его за год до того, как это сделал его шеф (1988 г.). Ловстон, конечно же, направляя деятельность И. Брауна, в СМО мог продвигать свои идеи и планы и получать интересовавшую его информацию.

В 1952 г. журналом «Time» И. Браун был охарактеризован как «самый опасный человек» (статья о нем в «Time» так и называлась). «Как представитель АФТ в Европе, Ирвинг Браун стал одним из тех американцев, которых коммунисты знают лучше всего – и ненавидят больше всего. В Бельгии коммунисты называют его “серым кардиналом желтого интернационала”, в Италии – “лицом со шрамом, печально известным американским фашистским рэкетиром”, в Праге – “главным раскольником профсоюзов”», – говорилось в статье [217] .

Именно И. Браун организовал расколы профцентров во Франции и Италии, прибыв в 1945 г. в Париж как представитель АФТ в Европе. В Греции его усилиями не было допущено распространение влияния коммунистов в профцентре Всеобщая конфедерация греческих рабочих [218] .

Под руководством И. Брауна были сорваны попытки коммунистических профсоюзов саботировать план Маршалла при разгрузке американских судов в портах Франции, Италии и Греции. Самым драматическим эпизодом борьбы профсоюзов по поводу плана Маршалла стала т. н. «битва за порты». По инициативе И. Брауна в августе 1949 г. на Международной конференции докеров и моряков в Роттердаме было принято решение создать три региональных «комитета бдительности» профсоюзов: для Балтийского, Североатлантического и Средиземноморского регионов (последний с центром в Марселе). Во главе Средиземноморского комитета был поставлен профсоюзный лидер марсельских докеров, бандит и ценитель поэзии Пьер Ферри-Пизани. Средиземноморский комитет должен был обеспечить непрерывную доставку и отгрузку товаров по плану Маршалла в Средиземноморье; для этого необходимо было ликвидировать контроль, который установили коммунисты над профсоюзными организациями моряков и докеров [219] . Чтобы достичь этих целей, Браун и Ферри-Пизани организовывали группы докеров и моряков в главных французских портах, а также в средиземноморских портах. Вместо бастовавших докеров из коммунистических профсоюзов они нанимали итальянских рабочих, труд которых оплачивался за счет средств, поступавших от американцев. Для их охраны формировались отряды боевиков, поскольку штрейкбрехерство итальянцев нередко провоцировало кровавые потасовки в портах. В результате попытки коммунистов парализовать работу портов потерпели неудачу [220] .