Чтение онлайн

Ладно. Перво-наперво, стоит поискать сведения о прямом взаимодействии чародеев с магией Разлома. Есть ли кто-то, кроме Темных архонтов, кому удавалась прямая связь? Что для этого нужно? Может, в свитках по истории остались имена чародеев, которые преуспели в деле влияния на Разлом? А, по-хорошему, честно призналась себе командор, нужно поговорить с Сеорасом.

Данан отлично управлялась с практической стороной магии. Более того, будучи исключительным явлением — рыцарем-чародеем — она имела в арсенале не один, а сразу два магических Дома. Но если говорить об истории чародейства, магических знаниях и артефактах — тут Данан могла похвастать лишь тем, что подкована, чуть лучше, чем обычный маг. Она не годилась в эксперты: когда ей открылась возможность посвящать себя постижению глубин колдовства, жизнь забрала ее к Смотрителям Пустоты.

Сеорас имел отличную библиотеку из редких, порой недоступных и даже местами запрещенных работ. Под наводкой лорда-магистра она могла бы поискать зацепки насчет Разлома. Ну или вовсе спросила бы Сеораса, встречал ли он что-то подобное в талмудах, ибо у нее, скорее всего, опять не нашлось бы времени долго корпеть над книгами.

Кое-как совладав со вторым сапогом, Данан обреченно вздохнула: Жал ведь не мог всерьез думать, что она оставит его там навечно? Она должна придумать, как вытащить эльфа. Даже если он не приедет в Калагорн, даже если не улыбнется ей ни разу, он все равно заслужил спасение. В конце концов, ему принадлежала половины победы над архонтом и — половина ее сердца.

Данан принялась стаскивать кожаный доспех. В былые времена Жал несколько раз шутил: мол, почему ты думаешь, я остался в вашем отряде? Только чтобы наверняка помереть — клинку рыцаря-чародея ведь под силу перерубить амниритового монстра? В этом заключалась изрядная доля истины: обычное оружие не причиняло Жалу вреда. Так что он вполне мог надеяться, что однажды Данан сможет подарить ему избавление. Но — между ними возникли чувства.

Это все изменило.

Это навсегда раскололо сердце Данан надвое. И если одна половина еще могла чувствовать, ускоряться, замедляться, даже замирать в присутствии другого мужчины, то вторая намертво приклеилась к эльфу. Он, Тальвес, будет дорог ей всегда, всегда будет жить в той части сердца, до которой дотрагивался и душой, и руками.

Жал всегда старался облегчить ношу Данан, поэтому, возможно, он и постарался найти такого мага, который бы смог закончить его существование. Вероятно, он даже нарочно подставился под удар! Но то ли силы колдуна не достало, то ли что-то просто пошло не так…

Данан задумалась: духовный клинок наверняка бы просто перерубил тело Жала. Оно бы сочилось квинтэссенцией магии, но точно было бы повержено целиком. А раз так, значит, удар по Тальвесу нанесли не чародейским клинком, а заклинанием. Тогда следующий вопрос был в том, почему Жал вообще доверился силе незнакомого колдуна? Неважно, сам он его нашел или принял заказ, единственная причина, по которой он мог впутаться в подобное — это сведения, что колдун владеет двумя Домами магии. Может, Жал рассчитывал, что там тоже рыцарь-чародей с духовным клинком в руке?

Но владеть двумя Домами магии и быть рыцарем-чародеем — не одно и то же. Жал мог не знать до конца, в чем разница. Он говорил, что Данан — первый рыцарь-чародей, с которым он лично познакомился и тем более сошелся накоротке. А различие действительно есть.

В мире встречаются колдуны на две школы. Однако не все они одинаковы. Часть из них — обычно долгоживущие эльфы — просто кропотливо осваивают новое поле возможностей, потому что у них полно времени и терпения. Другие — искатели, как их зовут в просторечии, довольно рано обнаруживают склонность к разным чарам, и обычно не продвигаются далеко ни в одних. Третьи — теократы, становятся поглощенными и приобретают новые силы вместе с сущностью из-за Разлома, впитывая силу демона как свою. Во всех этих случаях уровень владения второй школой волшебства всегда существенно отличается от того, который демонстрирует маг в основном Доме. И лишь единицы из «двуруких» приходят к тому, чтобы вытащить из невидимых ножен магический меч.

Это путь к осознанию сущностного корня колдовства, и его преодоление происходит отнюдь не легко. Данан, например, в прошлом носила перчатки, помогавшие концентрировать первичный узел волшебной энергии в ладони, чтобы легче доставать клинок. Иначе — никак. Возможно именно поэтому сейчас у ее четко направленных заклинаний такая пробивная мощь: потому что чародейка научилась предельно фокусироваться на единичном выбросе сил в точку.

Данан вдруг вздрогнула плечами и прикрыла заслезившиеся глаза. Духовный клинок приравнивается едва ли не к богоизбранности в мире магов. Сколько у него достоинств, да? И ее действительно избрали. В некотором смысле даже бог. Темный бог. Хотя без подобной чести она бы точно обошлась.

«Если бы я не была рыцарем-чародеем, ты бы даже не обратил на меня внимания, верно?» — усмехнулась она самой себе, зная, что ей непременно ответят.

«Разумеется, — отозвался архонт мягким басом где-то в районе ее груди. — Духовный меч среди смотрителей Пустоты — разве я мог упустить такую возможность? У меня, как ты помнишь, были планы»

«Только по этим планам ты должен был поглотить мою силу, а не я твою»

Архонт внутри нее раскатисто посмеялся — как делают шутке старого врага, давно ставшего другом.

«Магия Преобразования весьма непредсказуема. У меня еще есть все шансы обернуть наше сосуществование в свою пользу».

Данан высокомерно хмыкнула — будто самой себе, но нет.

«Вот только времени почти нет. Ты заперт в теле смертной женщины и, может ты не заметил, но твое присутствие сводит это тело в могилу»

«Не будь такой пессимисткой».

Пессимисткой? Она просто не прячется от правды. Большой талант зачастую, будто расплатой, отнимает все прочие радости жизни. Она бы и рада сказать, что это преувеличение, но…

Данан поднялась с кровати и направилась зеркалу в полный рост, установленному недалеко от комода с вещами. Замерла, рассматривая свое отражение. Разлом здорово напомнил ей, почему когда-то Жал покинул ее.

И Тайерар тоже покинет, поняла Данан. Даже если он не уйдет со временем сам, поддавшись страху или отвращению, она прогонит его.

Просто потому… потому что это честно. И человечно. Она знала, что чувствуешь, когда дорогой человек умирает у тебя на руках, и не желала этого другим. Она отлично могла понять Тальваду, которая предпочла умереть от руки Данан и заведомо простилась с Вальдриссаном, визитам которого откровенно не радовалась в последние годы. Она, наконец, осознала, что чувствовал Редгар Тысячи Битв, испытывая на себе ее внимание и любовь.

О, Реда Данан понимала сейчас лучше всего!

Она с трудом подавила импульс пнуть злосчастное зеркало, чтобы оно разлетелось к чертям собачьим! Ох, неконтролируемые вспышки гнева — что еще ей принесет соседство с Темным под одной кожей?

Тай нравился ей, бессмысленно отрицать. Вызывал чувства, которые в ней давно не вызывал ни один мужчина. Он порядочный, большой и надежный. По-мужски привлекательный. У него есть принципы, которым он верен, и это вызывает в ней уважение, как и его сила. И он очевидно тоже испытывает, по крайней мере, влечение. А, может, и серьезный интерес. Ей, во всяком случае, хотелось на это надеяться.

И очень хотелось уступить. Как наверняка много лет назад и Редгар хотел отмести все к чертовой матери и поддаться всем соблазнам, которым подвергала его Данан. Забыть про дела, про орден, про Пустоту и просто побыть счастливым. Невероятно заманчивая перспектива! Но вместо этого командор отталкивал тогда молодого рекрута Данан, зная, что ничего хорошего из их связи не выйдет: одного она оставит несчастным, а другого загрызет совесть.

Ей следует оттолкнуть Тайерара.

Раньше Данан говорила Редгару, что она сама в силах решить, кому доверять свое сердце. А теперь… Чародейка усмехнулась: порой люди такие отчаянные смельчаки, что если о них не позаботится кто-то еще, они вляпаются в самое лютое дерьмо. В сотрудничество с демонами из-за Разлома, например, если ты маг. В прыжки на спор с вершины Цитадели Тайн, если ты баран. В игры «Кто кого перепьет» со всякими таз’гаротцами.