Чтение онлайн

Вотъ обычное лтнее меню за здшнимъ табль-дотомъ:

Супъ (безвкусный).

Рыба — камбала, лососина — довольно сносно приготовленная.

Жаркое — баранина или говядина — безвкусно; къ нему немного прошлогодняго картофеля.

Пате или другое подобное же блюдо, въ которомъ хорошаго одно только названіе.

Овощи — по большей части или безвкусная чечевица или бобы, или же весьма посредственная спаржа.

Жареные цыплята, по вкусу напоминающіе скоре тряпку.

Салатъ — посредственный.

Затмъ весьма непрезентабельныя по виду клубника или вишни.

Изрдка подаются свжіе абрикосы и фиги, но по своей рдкости они не играютъ большой роли.

Виноградъ большею частью весьма хорошъ, а иногда, вроятно по ошибк, можно получить и довольно сносные персики.

Уклоненія отъ приведеннаго здсь меню очень незначительны, да и т боле кажущіяся, нежели дйствительныя, Проведя здсь четыре недли, вы легко замчаете, что на третьей недл вамъ подаютъ то, что было на первой, а на четвертой — бывшее на второй. Три или четыре мсяца такого утомительнаго однообразія могутъ убить самый лучшій аппетитъ.

Ужь много мсяцевъ прошло со времени моего отъзда изъ дому и до сего момента, когда я пишу настоящія строки; лишенный все это время привычной пищи, постоянно мечтая о ней, я составилъ маленькій списокъ блюдъ, который и пошлю домой незадолго передъ отъздомъ своимъ изъ Европы съ тмъ, чтобы ко времени моего возвращенія приготовили мои любимыя блюда. Вотъ этотъ списокъ:

Свжіе американскіе фрукты всякаго сорта, включая сюда и клубнику, и притомъ не въ такихъ микроскопическихъ порціяхъ, какъ будто это какая-нибудь драгоцнность, но въ неограниченномъ количеств.

Замороженную воду, приготовленную не по здшнему, въ рюмкахъ, а въ настоящихъ холодильникахъ.

Американцы, намревающіеся провести годъ или около того въ европейскихъ гостинницахъ, хорошо сдлаютъ, если снимутъ съ этого списка копію и возьмутъ съ собою; въ печальныя и безотрадныя минуты, которыя имъ предстоитъ провести за тамошнимъ табль-дотомъ, она окажетъ имъ хорошую услугу въ смысл возбужденія аппетита.

Я думаю, что иностранцы, въ свою очередь, не боле будутъ прельщены нашими кушаньями, чмъ мы европейскими. И въ этомъ нтъ ничего удивительнаго, такъ какъ вкусы не родятся съ человкомъ, а вырабатываются въ немъ всмъ строемъ жизни. Я могъ бы до хрипоты распинаться за достоинство составленнаго мною меню, и все-таки, едва бы я замолчалъ, какъ шотландецъ, покачавъ головою, спросилъ бы: «А гд же у васъ!хамисъ?», а житель острововъ Фиджи вздохнулъ бы и произнесъ: «Но у васъ ничего не сказано о жареномъ миссіонер».

Ко всему, что касается съдобнаго, у меня замчается неоспоримый талантъ. Нердко я даже составлялъ рецепты для повареныхъ книгъ. Приведу здсь нкоторыя изъ наставленій, какъ приготовлять торты и другія печенья, недавно составленныя мною для предполагаемой поваренной книги одного моего пріятеля.

Приготовленіе пирожнаго въ зол.

Возьмите воды и размшайте въ ней достаточное количество грубой индйской муки; прибавьте немного соли и сдлайте изъ этого тста кирпичъ. Давъ ему постоять нкоторое время, разгребите въ печи горячую золу и положите туда вашъ кирпичъ, прикрывъ его слоемъ горячей золы въ одинъ дюймъ толщиною. Затмъ выньте готовое пирожное изъ печи, обдуйте съ него излишне приставшую золу и кушайте, помазавши масломъ.

NB. Ни одно хозяйство не въ состояніи обойтись безъ этого талисмана. Замчено, что ни одинъ бродяга, получивъ кусокъ такого пирожнаго, не вернется, чтобы попросить второй порціи.

Новое англійское печенье.

Для приготовленія этого печенья, весьма пригоднаго для завтрака, поступаютъ слдующимъ образомъ: берутъ достаточное количество воды и муки и приготовляютъ крутое тсто, которое раскатываютъ въ дв плоскія круглыя лепешки. Края одной изъ этихъ лепешекъ загибаютъ вверхъ, приблизительно на три четверти дюйма, и сушатъ ее въ теченіе двухъ дней въ печи при невысокой, но постоянной температур. Изъ другой лепешки подобнымъ же образомъ приготовляется покрышка. Внутрь кладутся тертыя печеныя яблоки и обсыпаются гвоздикой, цедрой и ломтиками лимона; прибавивъ затмъ дв части ньюорлеанскаго сахару, примазываютъ другъ на друга об половинки и отставляютъ въ сторонку, пока все не окаменетъ. Подавайте на завтракъ въ холодномъ вид и приглашайте своихъ враговъ.

Рецептъ для приготовленія нмецкаго кофе.

Возьмите боченокъ воды и дайте ему вскипть; потрите затмъ кусочекъ цикорія о кофейное зернышко и опустите его въ воду. Продолжайте кипятять и выпаривать воду до тхъ поръ, пока ароматъ и крпость кофе и цикорія не уменьшится въ надлежащей степени, посл чего снимите съ огня, чтобы остыло. Затмъ возьмите замученную на тяжелой работ корову, положите ее подъ гидравлическій прессъ и, получивъ такимъ образомъ чайную ложку блдно-голубой жидкости, которую нмцы, но недоразумнію, называютъ молокомъ, разбавьте ее бутылкой теплой воды съ цлью уменьшить излишнюю его крпость. Затмъ можете звонить къ завтраку. Напитокъ разливайте въ холодныя чашки и пейте умренно, обертывая голову мокрыми тряпками, чтобы предохранить себя отъ дйствія этого напитка, обладающаго сильными возбудительными свойствами.

Нкоторыя вещи до крайности удивляютъ меня. Такъ, напримръ, искусство и въ настоящее время въ изображеніи неприличнаго пользуется почти такой свободою, какою оно пользовалось много вковъ назадъ, тогда какъ привилегіи литературы въ этомъ отношеніи значительно урзаны за послднія восемьдесятъ или девяносто лтъ. Тогда какъ Фильдингъ и Смоллетъ могли описывать грубые нравы и скотскіе инстинкты своихъ современниковъ, не стсняясь въ выраженіяхъ, мы, имя передъ своими глазами не мене всякихъ мерзостей, говоря о нихъ, не можемъ мало-мальски вдаться въ подробности даже при всей осторожности въ выбор выраженій. Не то съ искусствомъ. Кисть художника совершенно свободна какъ въ выбор сюжета, такъ и въ изображеніи подробностей, даже самыхъ отталкивающихъ и неприличныхъ. Чрезвычайно любопытно пройтись по улицамъ Рима и Флоренціи и посмотрть, что сдлало наше послднее поколніе со статуями. Простоявъ цлыя вка въ своей цломудренной нагот, он теперь снабжены вс фиговыми листами. Это можно принять за самый злостный сарказмъ; прежде никто, быть можетъ, даже не замчалъ наготы ихъ, теперь же, если бы даже кто и хотлъ, то не можетъ не замтить ея, такъ какъ фиговый листокъ только подчеркиваетъ ее. Но комичне во всемъ этомъ, что холодный, безжизненный мраморъ, который бы безъ этого отвратительнаго и глупаго символа скромности остался бы такимъ же чистымъ и холоднымъ, снабжается имъ, тогда какъ живопись, гораздо боле нескромная по причин натуральнаго цвта, которымъ она изображаетъ тло, отлично обходится безъ него.

Во Флоренціи, у входа въ Уфици, вы наталкиваетесь на дв статуи — мужчины и женщины, лишенныя носовъ; побитыя, покрытыя толстымъ слоемъ грязи, он съ трудомъ напоминаютъ человческія существа, и тмъ не мене, фальшивая стыдливость нашего времена прикрыла ихъ наготу фиговымъ листикомъ. Но, войдя, вы попадаете въ небольшую, но всегда полную зрителей, галлерею, именно Трибуну, и тамъ вамъ прямо въ глаза бросается самая безстыдная, самая грубая и неприличная картина въ мір: Венера Тиціана, не имющая на себ ни повязки, ни листика. Дло совсмъ не въ томъ, что она нагая и лежитъ вытянувшись на лож; нтъ, неприличіе заключается въ положеній одной изъ ея рукъ. Какой бы поднялся крикъ, если бы я осмлился описать это положеніе; а между тмъ смотрть на нее, это ничего, это можно; лежать такъ Венера эта иметъ даже право, такъ какъ она произведеніе искусства, а искусство иметъ свои привилегіи. Я видлъ, какъ на нее украдкой кидали взгляды молодыя двушки; я видлъ молодыхъ мужчинъ, долго и пристально разсматривающихъ ее; я видлъ дряхлыхъ стариковъ, пришедшихъ въ трогательное восхищеніе отъ ея прелестей. Хотлось бы мн описать ее, хоть бы затмъ только, чтобы посмотрть, какое поднимется негодованіе и какъ станетъ меня обвинять въ сальности и грубости неразмышляющая посредственность. Вс какъ нельзя лучше согласны между собою въ томъ, что никакое описаніе соблазнительнаго не иметъ и сотой части той силы и наглядности, какъ одинъ взглядъ, брошенный собственными глазами, и все-таки каждый скоре согласится допустить, чтобы его сынъ или дочь шли смотрть на изображенное Тиціаномъ животное, нежели, чтобы они прочли простое описаніе этой картины. Не ясно ли, что люди вовсе не такъ послдовательны, какъ бы имъ слдовало быть.

Здсь не мало есть другихъ картинъ, тоже изображающихъ нагихъ женщинъ, которыя, я увренъ, тмъ не мене не возбуждаютъ дурныхъ инстинктовъ. Такихъ картинъ я не осуждаю. Я хочу установить только тотъ фактъ, что «Венера» Тиціана совсмъ не такого сорта картина. Нтъ сомннія, что она писана для какого-нибудь вертепа, куда не была принята, такъ какъ оказалась черезчуръ ужь выразительной. Да и правда, врядъ ли она окажется гд у мста, кром разв одной галлереи искусствъ. Въ Трибун помщаются дв «Венеры» кисти Тиціана; лица, видвшія ихъ, легко поймутъ, о которой изъ нихъ я говорилъ выше.