Чтение онлайн

Правда, другой участник той же прогулки Корней Иванович Чуковский недоумевает: «В тот вечер он казался (на поверхностный взгляд) таким победоносно счастливым, в такой гармонии со всем окружающим, что меня и сейчас удивляют те гневные строки, которые написаны им под впечатлением этой поездки». [47]

Еще несколько слов о курзале. При нем, естественно, был ресторан, причем, в хорошую погоду столики выносили прямо на веранду. Оборудован ресторан был по последнему слову техники, так, плита в кухне была самой большой в России, на ней могли готовить блюда двадцать поваров одновременно, а топилась она по секциям. Ресторан курзала пользовался популярностью среди сестрорецких дачников. Помните, в романе «Сестры» Алексея Толстого описывается сестрорецкое лето Даши: «…все виделись чаще, катались на лодках, ели мороженое в сосновом бору, слушали по вечерам музыку и шумно ужинали на веранде курзала, под звездами».

Ресторан курзала был популярен не только среди сестрорецких дачников и обитателей курорта. Сюда приезжали из Петербурга поужинать в спокойной обстановке, вдали от любопытных глаз. Полюбоваться закатом (существовала даже мода – ездить любоваться закатом с веранды курзала). Вершилась здесь и высокая политика. Так, в 1906 году в Курорте, в непосредственной близости от санатория снимает дачу известный юрист Анатолий Федорович Кони. И здесь на террасе курзала, после обеда (надо думать, весьма изысканного) несколько политиков во главе с графом П. А. Гейденом делают Кони предложение – занять пост министра юстиции. Предложение более чем лестное, знаменующее собой вершину юридической карьеры. Кони колеблется и просит несколько дней на размышление. А между тем: «В небольшом Курорте, похожем на маленький уездный город по сплетням, их посещение и внешний вид нашей беседы произвели чрезвычайное впечатление, и весь воскресный день я не мог нигде найти уединения от назойливого приставания с расспросами и намеками всякого рода». [48] И все же после недельного раздумья Кони отказывается, понимая, что его высокую деловую репутацию и доброе имя просто хотят использовать в сомнительных политических целях. «Подводя итоги пережитой мной тяжелой недели, – я со спокойной совестью смотрю назад и радуюсь, что не дал себя соблазнить сомнительной ролью фиктивного спасителя Отечества…» – напишет он позднее.

Институт физических методов лечения. 1900-е годы

Много интересных историй связано с Сестрорецким курортом, но об этом – в следующей прогулке. А пока – Михаил Кузмин:

Продолжая нашу прогулку по Сестрорецкому курорту, напомним, что мы говорили о великолепном сестрорецком курзале, о стеклянной галерее, ведущей к нему прямо от станции, о тех развлечениях, которые ждали гостей курорта. Но, хотя современники намекали, что «на этом курорте главным был флирт, а не лечение», [49] лечение-то как раз и существовало. И для этого архитектор Владимир Николаевич Пясецкий построил великолепное здание Института физических методов лечения. Оно сохранилось, хотя, конечно, кое-какие изменения время в него внесло. В частности, высокая, водонапорная башня была еще выше и имела готическое завершение, что позволило Михаилу Кузмину написать:

Курорт. Вход в парк со станции. 1900-е годы

Е. А. Левинсон. «Водонапорная башня». Иллюстрация к поэме М. Кузмина «Поездка»

То есть в воображении поэта водонапорная башня превратилась в немецкую готическую колокольню. Сейчас бывший Институт физических методов лечения это главный корпус санатория «Сестрорецкий курорт».

Итак, от чего и как лечили на Сестрорецком курорте. С законной гордостью В. Пясецкий описывает «…грандиозный бассейн для купанья и плаванья, наполняемый артезианской проточной водой, сходной по составу с крейцнахской». Бассейн был самым большим в России – длина 10 и ширина 5 саженей. Вода в нем нагревалась, а убыль ее пополнялась фонтаном, льющимся из львиной пасти на одной из стен. Известно еще, что дно бассейна было выложено стеклянными плитками цвета опала, а в подвале находились прачечная с сушильней. И, пока больной купался, его белье было выстирано и высушено.

Курорт. Бассейн. 1900-е годы

Были в составе Института физических методов лечения физиотерапевтические кабинеты и гимнастический зал. Сохранился перечень лечебных услуг, предоставлявшихся курортом: «… души Шарко, высокого и переменного давления и температуры, шотландский и др., бани русские и римские, грязевые ванны из грязи, добываемой в версте от курорта и сходной по анализу с франценсбадской, а также ванны серные, углекислые и хвойные, электролечение, шведская механическая гимнастика и массаж». Лечили здесь «…рахит, анемию, хлороз, хронический суставной и мышечный ревматизм, местную бугорчатку, золотуху, хронические воспалительные страдания женской половой сферы, хронические процессы легких, неврастению и переутомление». [50] И опять вспомним Кузмина:

В парке курорта существовал пансионат, позднее на берегу был построен второй. От «Лесной санатории» остались одни руины, а «Морская санатория» погибла в последнюю войну.

Попробуем представить себе жизнь на Сестрорецком курорте не летом, когда на пляже полно народу, играет оркестр, заняты все столики на веранде ресторана, – а в межсезонье. Помогут нам в этом письма Алексея Максимовича Горького, [51] который прибыл сюда в последних числах января 1904 года, а уехал 15 апреля. Вот его первые впечатления в письме к жене, Екатерине Пешковой: «Здесь хорошо. Странно видеть море замерзшее и покрытое снегом – бесконечная ровная пустыня, окутанная вдали туманом… Я занимаю две огромных комнаты за 100 рублей в месяц и плачу 2 рубля в сутки за чай, завтрак, обед и чай вечером». С удовлетворением Горький отмечает, что его пока никто не узнает и что он живет, как на необитаемом острове. Отмечает также, что «Из Петербурга сюда ходят поезда через каждые 2 часа, так что я имею газеты». То есть жизнью в санатории он доволен, правда, жалуется, что здесь гасят электричество в полдвенадцатого, и просит прислать ему не только книги и теплое пальто, но и лампу, поскольку хочет писать по ночам.

Курорт. Процедурный кабинет. 1900-е годы

Несколько освоившись, Горький пишет друзьям шутливые письма в стихах, в которых описывает санаторское житье: «Милый друг! Ты все скандалишь, ты все злишь людей почтенных! Это очень неприлично и – пора бы перестать! Ты – бери меня примером. Вот живу я в Сестрорецке, тихо, скромно, одиноко, не ругаюсь и не пью! Здесь людей – четыре штуки, корноухая собака, да еще Ингаляторий пневматический – ты знаешь? Я – не знаю, что такое значит сей Ингаляторий, но написано об этом в коридоре на стене».

Судя по всему в межсезонье на курорте действительно было пустынно. Только иногда, на масленой неделе, если верить Горькому: «Приезжают петербуржцы, жрут блины, костят японцев и играют на рояле дикий танец кэк-уок. По аллеям между сосен ходят три-четыре рожи, и зачем они тут ходят и сам черт не разберет».

Время пребывания в Сестрорецком курорте было сложным временем для Горького. В его жизни появляется Мария Федоровна Андреева. А еще в сестрорецкий период Горький работает над пьесой «Дачники», его навещает известный революционер Леонид Красин, приезжают Владимир Немирович-Данченко и актеры Художественного театра.