Чтение онлайн

Рейкс включил приемник, и ровный, чистый, поставленный голос диктора произнес: «Он стоит около ста тысяч фунтов, изготовлен на базе ЭВМ «Ферранта Аргус 400». В его задачи входит записывать данные, связанные с главным двигателем, и вести дневник машинного отделения. Следящая за исправностью система держит под контролем температуру и давление в механизмах. Словом, нет сомнений, что компьютер «Королевы Елизаветы» - самое сложное устройство из устанавливаемых на пассажирских кораблях. Интересно также, что и…»

Рейкс выругался и щелкнул выключателем.

Сарлинг развалился в кресле: маленькое, почти игрушечное тело, казавшееся за широким столом еще меньше. Стол, покрытый блестящим красным сафьяном с золотым тиснением по краям; чернильница и резное мраморное пресс-папье отбрасывали на него густые тени под светом настольной лампы. Сарлинг диктовал Белле отчет о парижской конференции, то глядя в потолок, то сверяя со своими заметками.

Положив на колени блокнот, Белла выводила закорючки стенографии. Странички белели на складках зеленого платья. Порою Сарлинг останавливался и теребил усы в поисках нужной фразы. В левой руке он держал стакан с молоком. Белла прекрасно понимала, что парижская конференция владела мыслями старика лишь отчасти. С той минуты, когда Сарлинг сел к Белле в машину, он не переставал думать о чем-то еще. За обедом он вел себя, как мальчишка, который что-то знает и размышляет: сказать об этом или нет. Раньше Сарлинг никогда не брал в рот вина, но сегодня настоял, чтобы она выпила с ним за обедом бутылку «Шабли». Он просто излучал доброту, деликатность, проявлял почти рыцарский такт: входя в гостиную, взял Беллу под руку, провел пальцами от локтя до плеча с ровным нажимом, который мог быть и лаской, и доверительным предостережением друга-опекуна. Да, Сарлинг что-то мысленно затаил, и Белла знала: если он выскажется, за этим последуют или пощечина, или объятия.

Он диктовал:

«…Я беседовал с месье Лакувром о задержке пуска фабрики в Нанте. По его мнению, она заработает в марте будущего года, но мощности будут зависеть от поставщиков по главным сопутствующим контрактам…»

«Белла, - сказала она себе, - на улице ждут двое мужчин. Сарлинг не доживет до утра. Они там, в темноте парка, затаились в кустах, окутанные туманом. Двое мужчин, уверенных в себе, в своем плане и возможностях. Но пока ты не встанешь у окна, не покажешься им, они не шелохнутся. Если ты вообще не подойдешь к окну, они уйдут, а старик останется жить до следующего приезда сюда… да, только до следующего, потому что они вернутся. От школы при монастыре, от трактира в Хедиштоне, от коротких любовных встреч в Вестэндском отеле, уик-эндов в Брайтоне, подчинения Сарлингу и полного повиновения одному из тех, кто на улице, - до чего ты докатилась, Белла? Сидишь и готовишься впустить в дом смерть. Даже не смерть. Убийство…» Десятки прочитанных газетных заголовков и статей пронеслись в мыслях, как птицы, и в памяти возник вопрос, который она не раз задавала себе в прошлом: «Как же убийцы на это решились? Как они дошли до такого?» Теперь она сама отважилась на убийство, но ответ все равно не знала.

– Все.
– Сарлинг закончил диктовать. Подался вперед, поставив локти на стол и, подперев пальцами подбородок, отчего изуродованная кожа поползла вверх, превратил глаза в щелочки.

– Перепечатать?

– Завтра, когда вернемся в Лондон.

– Завтра?

– Вы не любите работать по воскресеньям?

– Вы же знаете, мне все равно. Я просто думала, мы останемся здесь.

– Нет, мы уедем сегодня вечером.

– Понятно. Вызвать машину?

– Да. Подвезете меня и поедете к себе.

– Отлично.
– Она вдруг почувствовала облегчение, но голос ее не выдал. Сколько продлится передышка? Те двое уйдут. Но вернутся.

Сарлинг молча смотрел на Беллу. И она не могла отвести взгляда от его прищуренных глаз, они смущали ее, хотели, чтобы она не выдержала штурма, выдала правду.

– Белла, как дела у Рейкса и Бернерса с планом моего убийства?

– Не понимаю, о чем вы говорите.
– Имя Рейкса стало ключом к легкому, немедленному отпору. Пусть его предаст кто угодно, только не она. Образ Рейкса мгновенно предстал перед ней - кристально-чистый, словно сверкнул солнечный зайчик от далекого зеркала… его пальцы в ее волосах… ее руки обвили его, чтобы защитить, но она даже не знает, хочет ли он защиты. Рейкс со своим стремлением обладать жил в ней, но все же не обладал ничем, потому что она окружила, скрыла, взлелеяла и уберегла его, зная, что защита - тоже обладание.

– Белла, я спрашиваю, насколько они продвинулись?

– Разве он бы сказал?

– Да, если бы хотел вашей помощи.

– Так вот - он ее не просил, а если бы просил, то никогда не получил бы!

– Неужели!
– улыбнулся Сарлинг.
– Впрочем, это ничего не меняет. Рейкс хочет меня убить, но не смеет тронуть, пока не подберется к досье и светокопиям.

Старик опять развалился в кресле, обхватил подлокотники волосатыми руками. И заговорил, не замечая Беллу, не считаясь с ней, бросая слова куда-то в сторону. Его речь напоминала монолог, обращенный к человеку, которого не было здесь… к тому, кто ждал на улице. Но для Сарлинга он все равно стоял в кабинете, живой и угрожающий, теперь уже не просто уважаемый противник. Соперничество между ними больше не казалось старику забавой…

– Они меня рано или поздно убьют. Но лишь когда добудут досье и светокопии. Отдай их - и погибнешь. А мне без Рейкса не обойтись, и я не отпущу его, пока он не поможет мне.

Сарлинг встал, нарочно опрокинув кресло, и покачал головой:

– Я вижу тебя насквозь, Белла. Ты помогаешь ему, потому что любишь его. Но сегодня я увезу отсюда досье. Они уйдут в сейф банка. А досье на Парк-стрит надо держать под рукой - они скоро понадобятся Рейксу.

«Увези их, - подумала она.
– Увези, закрой дверь убийству. Даже Рейкс с Бернерсом не смогут взять банк, хотя, кто знает, Рейкс и тут что-нибудь придумает… какое-нибудь подложное письмо от Сарлинга».

Но до этого было так далеко, что мысль о письме мгновенно улетучилась.

Сарлинг встал:

– Вы рассказали ему, как работают замки здесь и на Парк-стрит?

– Я не могла, даже если бы хотела! Я ведь этого не знаю!

Она пыталась выдать обман за негодование. Смотрела, как старик расхаживает по кабинету, разглядывала его спину в мятом бархатном пиджаке.

Сарлинг встал вполоборота к ней, оскалился, показал неровные зубы.

– Вы же умная девушка. Стоило только понаблюдать за мной, пересказать ему мои действия, и он бы все понял. Так оно и было, верно?

– Ничего я не знаю.

– Неправда. Вы знаете о нем все. Он уже владеет вами, а вы рады принадлежать ему, рады отдать ему свою любовь, хотя Рейксу на нее наплевать. Вы сделали глупость, Белла. Позволили себе влюбиться в человека, который при случае убьет вас так же легко, как убил бы меня. Но, - продолжил он с почти отцовской теплотой, - я обязан вас защитить. На следующей неделе вы уедете в Америку. В наш нью-йоркский отдел. На полгода. Хорошо, правда? Ведь вам понравился Нью-Йорк, когда мы ездили в Штаты.

– Мне безразлично, куда вы меня пошлете. Это ваше право. Но мне больно, когда вы думаете, что я… словом, что я могу участвовать в таком деле.

– В каком, Белла?

– В таком… ну… помогать кому-нибудь убить вас. Боже, почему вы так обо мне думаете?

Он отвернулся, подошел к дубовой двери в бункер и спокойно сказал:

– Вы точно такая и есть - женщина, жаждущая отдать свою любовь первому встречному, лишь бы он предложил хотя бы надежду на освобождение. Вы должны благодарить меня, Белла. Ведь он вам взамен не даст ничего. Кроме, может быть, смерти. О да, я уверен, он уже решил убить вас, как только избавится от меня. Ему придется так поступить. Такой уж он человек. Рейкс не смирится ни с чем, мешающим его полному покою в жизни, какую он хочет устроить себе в Девоне. Разве вы не задумывались над этим, Белла?