Чтение онлайн

Рейкс остановился у большой витрины здания кьюнардской морской компании и забыл о мечтаниях. За стеклом стоял макет новой «Королевы Елизаветы 2». Снег валил Рейксу на плечи, а он не мог оторвать взгляда от корабля, от длинного темно-серого корпуса с широкой красной ватерлинией, смотрел на него и представлял, как плещется у кормы голубая вода, видел аккуратно подвешенные шлюпки, необычную дымовую трубу, форма которой родилась в результате десятков испытаний на обтекаемость, ветровой щит у ее основания, чтобы копоть и дым уносились прочь. Рейкс заметил мачту, которая была вовсе не мачтой, а трубой кухни, стойку связи, антенну и радары, ровные ступени бака, юта и шканцев… Глядя на макет, он равнодушно вспомнил, что раньше здесь, не замечая прохожих, стоял и Сарлинг, погруженный в свою бредовую мечту.

Рейкс отвернулся от витрины, поймал такси. Он успел на поезд в Брайтон в 12.25. В вагоне развернул проспект. Внутри лежали два форматных листка, исписанных Сарлингом. Они были разорваны пополам, но аккуратно склеены прозрачной лентой.

«НЕСКОЛЬКО ЗАМЕТОК ДЛЯ ФРЭМПТОНА И БЕРНЕРСА

Первый регулярный рейс «КБ-2» распланирован так:

– отплытие из Саутгемптона в 12.00 18 апреля 1969 г.;

– прибытие в Гавр в 19.00;

– отплытие из Гавра в 21.00;

– прибытие в Нью-Йорк 23 апреля.

(Но из-за неисправностей турбин рейс, по-видимому, будет отложен.)

Задача - выкрасть золотые слитки из спецкаюты во время первого рейса через северную Атлантику.

Всю операцию на борту должны провести только два человека, ее продолжительность - от сорока минут до часа. Использовать нужно шантаж, а не насилие, пассажирам причинить минимум неудобств. О происходящем не должен знать никто, кроме нескольких офицеров экипажа.

Операцию следует провести от полуночи до 04.00 утра. В рубке в это время будут капитаны первого и третьего ранга, старшина-рулевой и юнга. Спецкаюта расположена на восьмой палубе. Напротив большой грузовой лифт, доходящий до первой палубы. Ключи от спецкаюты у капитана в сейфе.

Незадолго от отплытия в Сити можно будет точно узнать, сколько золотых слитков повезут на корабле. На старых «Королевах» даже шестнадцатитонный груз золота и серебра не считался необычным. Сейчас на корабле повезут по меньшей мере две тонны золота.

Сбывать слитки будете через Бенсона. Через него же организуйте внешнюю помощь в операции. Но ни в коем случае на корабле не может быть более двух исполнителей.

Обдумайте эти записки и представьте свой план. Интересно узнать, насколько он будет соответствовать моему или даже превзойдет его».

Рейкс спрятал проспект в карман, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В эту минуту перед ним стоял Сарлинг, живой и невредимый. Какого черта старику взбрела в голову эта затея? Неужели он когда-то связался с морем и обжегся, да так сильно, что ему захотелось жестоко отомстить за свой провал? Или это был не более как праздный вызов той головоломке, что пришла ему в голову просто от скуки? Как можно украсть золото с корабля без всякой суеты, вдвоем - ведь эти двое должны остаться в живых. Это невозможно сделать вдвоем даже физически. Двое не смогут перенести много золота, не потратив на это долгие часы, да еще на виду у трех тысяч человек. Видимо, ответ проще: раз не смогут сами, значит, заставят других - властно, спокойно. Именно это Сарлинг называл шантажом без насилия. Помимо воли, загадка заинтриговала Рейкса. Как подчинить себе, принудить команду корабля или несколько ключевых фигур в ней сделать без возражений то, что нужно? Не говоря уж о том, что вывезти золото с корабля в открытое море - невозможно. Видимо, здесь и нужна та внешняя помощь, о которой писал Сарлинг. На судне подчиняются беспрекословно одному человеку - капитану. Корабль в море - это целый мир, но правит им только капитан. А Рейкс не мог представить себе капитана, который хладнокровно расстался бы с грузом золота. Что же, черт возьми, можно придумать, чтобы он не имел возможности поступить иначе? Этот вопрос мучил Рейкса всю дорогу в Брайтон.

В два часа он позвонил в знакомую дверь. Бернерс, в темно-синей рубашке с серебряными пуговицами, в серебристом галстуке и замшевых башмаках, впустил Рейкса в дом.

Бернерс был счастлив. Хотя он старался скрыть это, Рейкс, поговорив с ним час-другой, обо всем догадался. А чувства самого Рейкса загрубели, стали грузом, который осел на плечах. Бернес и Рейкс сошлись на том, что золото придется брать. Так тому и быть. Похитить - и с плеч долой. Но Рейкс понимал: если он думает об этом лишь как о новом препятствии на пути к желанной свободе, то Бернес считал похищение золота просто новой задачей. «Итак, - сказал себе Рейкс, - чужая душа - потемки. Бернерс живет в уютном доме, обеспечил себя на всю жизнь. Он должен бы негодовать по поводу ультиматума, который ему вручили. А он принял его, спокойный и покорный внешне, но в душе сгорающий от нетерпения».

Рейкс встал.

– Вот и все. По-моему, сначала нужно подумать об этом несколько дней поодиночке, а потом встретиться и сравнить наши соображения.

Бернерс кивнул и, не вставая, явно пытаясь задержать Рейкса, спросил:

– Отчего вы не признаетесь, что удивлены моим поведением?

– А вам бы этого хотелось?

– Почему нет? Мы снова за работой. И чем лучше поймем друг друга, тем удобнее для дела.

– Вы говорите загадками.

– Вовсе нет. Я ничего не скрываю. Почему не посмотреть правде в глаза? Мы с вами провернули немало очаровательных афер. Рискованных до крайности, но не кощунственных. Неужели вы считаете, что мы занимались ими только ради денег?

– Я - да.

– Это вы внушаете себе. Но если задуматься, придется признать - как признался я, - здесь есть что-то еще. Какое-то чувство влечет нас прочь от толпы. Мы не такие, как все. И с этим приходится считаться. Вас не мучила совесть после убийства Сарлинга, верно?

– Верно.

– А любого нормального человека она бы просто загрызла. Это подтверждает мои слова. Сарлинг - самая сложная задача из тех, что мы решили, и у нас ни разу не возникли сомнения в правомерности его убийства. Еще меньше мы задумывались бы об убийстве мисс Виккерс, хотя теперь об этом не может быть и речи. Мы нашли свой путь, свою линию жизни еще до встречи друг с другом. Сарлинг лишь дал нашим мыслям иное направление, и оно обнаружило в нас новые черты. Взгляните на нас теперь - еще недавно мы убили, защищая себя и свою свободу от страха, а сегодня уже смирились с тем, что все оставшиеся дни придется привыкать к жизни в страхе, в зависимости от других. Знаете, почему мы так круто переменились?

– Потому что у нас нет выбора. Потому что я намерен восстановить положение, которое было до появления Сарлинга.

– Нет, - покачал головой Бернерс.
– Жизнь, предполагающая довольство, раз навсегда заведенный порядок, приведет нас в тупик. Таковы уж мы, вечно жаждем приключений. Они приятны нам, даже если навязаны. Мы - отщепенцы.

– Побойтесь Бога, Бернерс…

– Это правда. Мы не вписываемся в нормальное общество. Мы может притворяться и подыгрывать, но не принадлежать к нему. Давайте смиримся с этим и будем счастливы, пока возможно.

Рейкс вдруг засмеялся:

– Нет, Бернерс. Вы просто хотите приспособиться к нашему положению. Хорошо, для вас все это, возможно, и правда. Этого я не оспариваю. Но я знаю себя и свои чувства. Знаю, чего хочу, и что ждет меня после этого проклятого дела с «КЕ-2». И я свое возьму во что бы то ни стало. Вернусь к настоящей жизни. Обзаведусь женой, детьми, стану жить так, как хотел всегда. И будь прокляты те, кто мешает мне.

– Ну что ж… - Бернерс пожал плечами.

– Хотите, я оставлю проспект и заметки?
– спросил Рейкс.

– Не надо. Замысел понятен. Черновик мы уже разработали, а остальное - мелочи. Каким бы ни был план Сарлинга, он опирался на те капсулы, что мы украли. Они у вас остались?

– Совсем немного.

Рейкс вернулся в Лондон. Бернес его озадачил. Ничего себе, отщепенцы! Все это злило - мучительная ненависть, отвращение ко всему на свете поселились в нем.

Белла ждала его на пороге спальни. Рейкс заметил, как она бледна. Белла провела не один час, волнуясь, где он, что с ним… «Полна своим глупым беспокойством…» Оно стояло в ее глазах, когда она подошла к нему с протянутыми руками, с «Энди» на губах… Весь ее вид привел Рейкса в молчаливую ярость.