Чтение онлайн

Сторонники нанесения упреждающего удара обычно ограничиваются общими рассуждениями о преимуществе наступления перед обороной. Действительно, только наступлением можно добиться окончательного разгрома противника. Но надо было хорошо взвесить, что мог дать переход в наступление в данных конкретных условиях. И прежде всего дать ответы на вопросы – когда, где и какими силами наступать? В апреле войска Воронежского фронта еще не успели оправиться после поражения, восстановить боеспособность некоторых соединений. Достаточно прочитать донесения фронта в Ставку о низкой степени укомплектованности соединений личным составом, вооружением и техникой, просьбы ускорить прибытие запланированных средств усиления. В мае? Но к этому сроку еще не успели накопить запасы материальных средств из-за той же распутицы. Не были созданы и стратегические резервы. А Манштейн уже был готов к наступлению. Он, как и другие немецкие генералы, свое поражение впоследствии объяснял тем, что Гитлер, вопреки их предложениям, перенес наступление с мая на июль.

Если в июне, то где? На каком стратегическом направлении или сразу на двух? Хватит ли сил? На прорыв тактической зоны, возможно, и хватит. Хотя известна цепкость немецких войск в обороне. После 17 июля наши войска, обладая огромным перевесом в силах, испытали на себе силу сопротивления изрядно потрепанных войск противника в обороне. А подвижность и ударная мощь танковых дивизий, уже готовых к наступлению? Чем закончилось бы столкновение с ними в оперативной глубине, можно судить по событиям под Богодуховом и Ахтыркой. 18 августа противник нанес контрудар по 27-й армии, отбросив ее на 24 км, и вновь захватил Ахтырку. 24 августа в дневнике штаба ОКХ появилась запись: «В районе южнее Ахтырки были уничтожены остатки окруженной группировки противника. При этом захвачены 299 танков и 188 орудий, а также 1800 пленных» 109.

В связи с этим стоит вернуться к соображениям Ватутина о подготовке наступательной операции, высказанным им в докладе Верховному Главнокомандующему 21 июня 1943 года – за две недели до начала операции «Цитадель»:

«По всем имеющимся данным, противник совершенствует оборону, видимо, подготавливает вторую оборонительную полосу и доукомплектовывает до штата свои пехотные и танковые дивизии. Намерения противника не выявлены. Предполагаю, что пр-к в настоящее время выжидает и сам боится нашего наступления»(выделено мною. – Л.Л.).

В конце доклада Ватутин излагает потребности фронта в материальных средствах в интересах проведения предлагаемой наступательной операции (весьма внушительные цифры). Он просит «дать дополнительно фронту: две общевойсковые армии, две танковые армии, два отдельных танковых корпуса, семь танковых полков прорыва, два арткорпуса, три самоходных артполка 152-мм, две зенитные дивизии, 1000 самолетов, из них 600 истребителей и 400 штурмовиков и бомбардировщиков, 1500 автомашин, 300 «студебеккеров» и 300 «виллисов» 110.

По замыслу Ватутина в операции должен был участвовать Юго-Западный фронт, который тоже надо было усиливать. Но где взять столько сил и средств? Остаться совсем без стратегических резервов? На это Ставка пойти не могла. На подготовку операции, которая, по его мнению, должна была привести к окружению и разгрому 30 вражеских дивизий, в том числе 10 танковых, он отводил 15 суток.

Предлагаемый Ватутиным вариант упреждения противника в переходе в наступление с нанесением главного удара в обход района Сумы, Миргород, Полтава (имея на фланге мощную группировку войск Манштейна, уже готовую к наступлению) был бы только на руку врагу. На эти грабли мы уже наступали в мае 1942 года в районе Барвенковского выступа. Весь опыт войны говорит, что сочетание наступления и обороны – объективная закономерность военного искусства, не считаться с которой нельзя.

По нашему мнению, ошибка состояла не в том, что перешли к преднамеренной обороне, а в том, что не сумели использовать в полной мере ее преимущества.

Успешному отражению наступления войск Манштейна способствовало глубокое оперативное построение обороны, широкое использование минно-взрывных заграждений и резервов всех видов. В оперативном масштабе командование фронта, командующие армиями, несмотря на отмеченные недостатки, принимали в целом верные решения по решительному массированию сил и средств на выявленных направлениях ударов противника. Непрерывные удары по флангам ударных группировок, маневр оперативными и стратегическими резервами не позволили ему развить первоначальный успех и вырваться на оперативный простор. Хотя контрудары и контратаки не имели решающих успехов, они заставляли немецкое командование держать значительные силы для обеспечения флангов, что исключало возможность их использования на направлении главного удара.

Немаловажную роль сыграло и то, что нашим войскам удалось в ходе операции постепенно добиться изменения обстановки в воздухе в нашу пользу. За счет концентрации сил противнику удавалось добиваться локальных успехов на отдельных направлениях, осуществлять поддержку наземных войск непосредственно на поле боя. Его истребительная авиация была способна прикрыть от ударов с воздуха боевые порядки своих войск. Но немецкие бомбардировщики не могли наносить удары по объектам в нашем оперативном тылу, что позволяло почти беспрепятственно маневрировать силами и средствами. Наша авиация надежно прикрыла выдвижение стратегических резервов. И хотя добиться господства в воздухе на всем фронте советским ВВС не удалось, на белгородском направлении к началу отхода главных сил противника на исходный рубеж наша авиация перехватила инициативу.

Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и количественное превосходство наших войск в силах и средствах, наличие значительных оперативных и стратегических резервов, в том числе танковых. Взгляды советского командования в вопросе создания и использования резервов в корне отличаются от немецких. Командование противника вкладывало все силы в первый удар. Резервы создавались уже в ходе операции, за счет вывода соединений первого эшелона в тыл для восстановления боеспособности. В этом заключался авантюризм гитлеровского командования.

На результатах оборонительной операции, несомненно, сказались неисчерпаемые не только материальные, но и духовные ресурсы нашей армии и народа. Основную роль в достижении победы в Прохоровском сражении и в целом в Курской битве сыграл советский солдат, от которого в конечном счете зависит осуществление всех замыслов и решений командиров. Это солдат, наперекор всему, устоял перед натиском бронированных дивизий врага и заставил его повернуть вспять. Это он потом и кровью компенсировал все ошибки, просчеты и недоработки командования.

В связи с этим хотелось бы подчеркнуть особую роль русского солдата в достижении победы, которого, как говаривал прусский король Фридрих Великий, «мало убить, его надо еще и повалить». Русский солдат показал любовь к своей великой Родине, способность к преодолению неимоверных трудностей, взаимовыручку и готовность к самопожертвованию ради спасения своих товарищей.

В составе наших войск под Курском сражались представители всех национальностей Советского Союза. Как ни странно звучит это в наше сложное время, но дружба народов нашей страны выдержала серьезную проверку. Тяжелые испытания войны не смогли поколебать ее, на что делал ставку Гитлер. Так, в боях под Прохоровкой в числе 44 тыс. солдат и офицеров 5-й гв. танковой армии (без учета 2-го гв. и 2-го танковых корпусов) участвовали воины более 36 национальностей и народностей Советского Союза. Основную массу из них составляли русские (свыше 74 %), украинцы (11,7 %) и белорусы (1,8 %) ш. К сожалению, мы не имеем подобных сведений по другим армиям. В общевойсковых соединениях, в отличие от танковых, где предъявлялись менее строгие требования к общеобразовательному и техническому уровню личного состава, удельный вес различных национальностей был другим. В частности, в стрелковых дивизиях Воронежского фронта было много представителей народов Средней Азии.

Источником высоких морально-боевых качеств советских воинов был отнюдь не страх перед штрафными батальонами и заградительными отрядами, а чувство патриотизма, любовь к Отечеству и ненависть к его врагам. И здесь нельзя не упомянуть о большой роли компартии в организации отпора врагу. Характерно, что в докладе об источниках Победы на международной конференции в честь ее 50-летия уже не упоминалась роль КПСС. Зато был отмечен большой духовный в клал в достижение Победы Русской Православной Церкви и представителей других религиозных конфессий. Но из песни слова не выкинешь. Около 3 миллионов рядовых коммунистов отдали свои жизни ради победы над врагом. Партийные и комсомольские организации подразделений, партийные комитеты частей воспитывали у бойцов стойкость, волю к победе над ненавистным врагом, сплачивали личный состав частей и соединений при выполнении боевых задач и тем самым способствовали отражению мощного удара гитлеровских бронетанковых войск.