Чтение онлайн

7 Ibid Bd. 13. S, 95.

8 Ibid. Bd. 14. S. 230.

9 Lyotard Francois, Philosophie und Malerei im Zeitalter ihres Experimentierens. Berlin, 1986. Р. 31.

10 См.: Lyotard F. Essays zu einer affirmativen "Asthetik. Berlin, 1982.

11 Kierkegaard S. Entweder/Oder. Bd. 2. K"oln; D"usseldorf, 1969. S. 27.3.

12 Ibid. S. 190.

13 Ibid. S. 191.

14 Ibid. S. 2,191.

15 Ibid. S. 198.

16 Ibid. S.203.

17 Adorno T. W. "Asthetische Theorie. Frankfurt am Main, 1973. S. 9.

18 Bohrer K. H. Die Grenzen des "Asthetischen // Die Zeit. № 34. 1992. 4. 9. S. 56

19 Из доклада Вольфганга Вельша «Эстетическое - ключевая ка­тегория нашего времени?» па конгрессе «Актуальность эсте­тического» (Typoskript. S. 16).

20 Ibid. S. 21.

21 Ibid.

23 Ibid.

24 Welsch W. "Asthetisches Denken. Stuttgart, 1990. S, 218.

24 Ibid. S. 155.

25 Schopenhauer A. S"amtliche Werke. Leipzig o. J. S. 474.

[69]

ЭСТЕТИЧЕСКАЯ КОМПЕНСАЦИЯ НЕДОСТАТКА ЭТОСА

Какое отношение имеет эстетическое к этическому (в смысле этоса), раз оно способно компенсировать недо­статок этоса? Я попытался ответить на этот вопрос в ра­боте Де-проецированный человек,отталкиваясь от Мета­физики скуки,но теперь, увы, мне придется кое-что по­вторить оттуда, хотя и в более развитом виде, чтобы за­тем обратиться к собственной цели настоящей работы — к вопросу об изначальной укорененности этического в эстетическом. В сущности все, о чем я говорю здесь и во многих других работах, держится на исследованной в Де-проецированном человеке антропологической структуре скуки, которую я обозначил также как антропологичес­кую разность [Differenz]. Когда я говорю «все», то, разу­меется, не имею в виду непременно все, но довольно мно­гое, может быть, большинство из всего и в первую оче­редь то, что опосредованно или непосредственно — ин­терпретативно — выводимо из скуки. Слово «скука» зву­чит банально, тогда как horror vacui - лучше, a ennui — элегантнее с экзистенциалистски-литературной точки зре­ния. И тем не менее благодаря соотнесению со временем, с тем, что предполагает осознание времени, сознание во­обще, слово скука* говорит о чем-то большем или о чем-то другом, нежели, например, naus'ee или мировая скорбь, выражающие негативное отношение к миру, собственно,

* Немецкое die Langweile, обычно переводимое на русский как «скука», но смыслу соотнесено со временем, буквально означая «долгое пребывание», «затянувшееся некоторое время» (eine Weile lange Weile) или попросту «нудное течение времени».

[70]

распадение на субъект и объект, без которого невозмож­но осмыслить скуку. Психическая пустота, психическое ничто, anima morte,психическая оцепенелость, неподвиж­ность, а также меланхолия, депрессия, но прежде всего le trou d'^etre - ее синонимы.

В скуке, «затянувшемся некотором времени» [Lange-Weile), в сознании и чувстве слишком длительного пусто­го времени и одновременном осознании пропасти между Я и миром (скука и отдаленность от мира взаимосвяза­ны) Я тяготится самим собой. Нужно что-то предпринять, чтобы прогнать скуку и психическую пустоту, преодолеть отдаленность от мира. Тем самым скука является для че­ловека поводом делать нечто большее, чем удовлетворять физические потребности, она — мета-физический повод, выходящий за пределы физических потребностей. Она — просто повод для метафизических движений (а согласно Шопенгауэру1, у человечества есть два побуждения: нуж­да, т. е. физическое, и скука, т. е. мета-физическое). Воз­никает вопрос, изменяет ли человек, побуждаемый скукой, лишь что-то в себе, лишь психически, или изменяет также что-то в мире. При таком мета-физическом понимании скуки как побудителя к деятельности, как мета-физичес­кого умножителя деятельности обнаруживается альтерна­тива: либо Я определяется посредством самого себя (Я=Я), либо оно определяется в качестве Я посредством Другого (Я= Другое). Первое — эстетическая, второе — этическая (в смысле этоса) формула самоопределения. В формуле Я=Я целью деятельности Я является оно само, все дей­ствия Я служат стимуляции, приведению себя в психичес­кое возбуждение, чтобы прогнать скуку. Психическое воз­буждение, следовательно, экстаз, упоение, speed*;эмо­ции — pendant противоположность скуки. В формуле Я=Другое деятельность Я определяется Другим и сверя-

* Стремительность, скорость (англ.).

[71]

ется с ним, определяется таким образом, что Я движет­ся в направлении к Другому, трансцендирует, эк-зистирует. Итак, формула Я=Я читается не как закостенелая формула, поскольку Я как раз хочет быть не только Я, не оставаться лишь Я. Оно стремится вовне, прочь из заточения Я=Я. из неподвижности, из нудного течения времени, лишенного событий, из состояния, в котором оно вновь и вновь стоит у себя поперек дороги и споты­кается о собственное Я только потому, что оно, неопре­деленное, не способное к определению через Другого, обречено каждое мгновение понукать себя, стимулиро­вать к психическому изменению, психическому превра­щению в Другого, к движению — ради того, чтобы жить. Если я полагаю, что основания мета-физической де­ятельности лежат в скуке, т. е. в эстетическом как в пси­хическом, эмоциональном движении, и если я рассмат­риваю скуку в какой-то мере как a priori для того, чтобы человек, подверженный скуке и вынужденный избав­ляться от нее, мог действовать не только непосредствен­но из-за нее, но также ради ДРУГОГО, ради цели, то следовало бы показать, как Другое для Я может консти­туироваться таким образом, что Я действует уже не не­посредственно от скуки, но благодаря опосредованию Другим, ради ДРУГОГО. Или, короче говоря, мне те­перь следовало бы показать, как этическое может быть основано в эстетическом. Предположения о том, что это возможно, у меня были уже давно, однако лишь два-три года назад они приняли свои очертания после того, как в Де-проецированном человеке я указал не только на негацию метафизики, этоса, смысла, Другого (Бога), но и на эстетическое как на компенсацию негации смысла, а ос­нование эстетического усмотрел опять же в скуке. За­тем в той же работе исходя из ситуации де-проекции радикальной автономии человека, ее апории, я поста­вил вопрос о ре-проекции, о возможности нового этоса,

[72]

с современной точки зрения, как альтернативы по отно­шению к вынужденности или необходимости эстетичес­кой компенсации. Прежде всего я принимал во внима­ние масштабы ущерба, наносимые потребительской эсте­тикой окружающей среде. Правда, присоединяясь к Homo ludens Хёйзинги и другим, я попытался уже в Де-проеци­рованном человеке выстроить цепочку «скука — игра — ма­гическое — культурное - целенаправленное действие». Однако были оставлены без внимания этические вопросы в узком смысле слова, а именно: не имеют ли этос вообще, т. е. в изначальном, антропологическом смысле, а также этика и мораль свои a priori в скуке как мета-физическом стимуле для превосхождения своего собственного Я и про­ецирования себя на Другое.

Если скука в своих манифестируемых и латентных формах, вследствие ликвидации метафизики, смысла и т. д., является ныне экзистенциальным и социологическим фактом и является из-за своей невыносимости, смертель­ности перманентным поводом к своему снятию, то, по-мо­ему, есть основания предполагать, что метафизика в каче­стве Другого, в качестве этоса, является продуктом или ответом на мета-физическую потребность человека трансцендировать свое Я к Другому, чтобы не быть лишним, напрасным. Вопросы о способности людей к жертвам вплоть до самопожертвования могут получить разреше­ние при учете этой мета-физической потребности или, лучше, метафизического ответа на мета-физическую по­требность в трансценденции. И при этом не важно, о ка­ких метафизиках идет речь, о каких Богах, о каких идеях, целях, конституирующих для Я того ДРУГОГО, ради ко­торого оно эк-зистирует.

Можно и нужно ужаснуться, если подумать о том, сколько людей отдали свои жизни ради пустого ИМЕ­НИ, ради НИЧТО (в онтологическом смысле), т. е. зря, напрасно, но, с другой стороны, следует согласиться с

[73]

тем, что с субъективной точки зрения эти люди прожи­ли жизнь эк-статично, насыщенно. Так, Ницше считал, что лучше хотеть ничего, чем ничего не хотеть, и поэто­му брал на себя бремя Сверхчеловека, исходя из своего horror vacui.Об этом свидетельствуют, например, такие высказывания: «...то, что я при исполненной невыноси­мых страданий жизни все же направляюсь к цели, уже искупает суровость и тяжесть жизни»2; «...все тоскливо, болезненно-d'egoutantV; «это численное превосходство болезненных, по меньшей мере, затуманенных дней со­вершенно ничего не говорит вселенной об отчаянной скуке, в которой пребывает всякий и без "distraction глаз"»4.

Впрочем, тем легче нести ответственность за наш «те-оцид», если мы признаем антропогенное происхождение богов из нашей мета-физической потребности. Множество зачастую противоречивых и претендующих на исключи­тельность богов все же совсем не то, что онтологическое доказательство подлинного Бога. И если задуматься о патриотизмах и прочих фанатизмах всех мастей, то нуж­но и здесь спросить себя, кто должен платить за насы­щенную, эк-статическую этическую жизнь, даже если эта жизнь в конце концов сама пожертвовала собой, и за что платить?

Здесь я не буду последователен, т. е. пока еще не буду пытаться обосновывать этическое в эстетическом, выводя что-то из того, что мне встретится лишь позже. Итак, я пока остановился на компенсации этического или, точ­нее, негации этоса посредством эстетического, показан­ной в Де-проецированном человеке из мета-физической перспективы. Кратко проблему можно сформулировать следующим образом: либо Я инициирует свое движе­ние к цели, к ДРУГОМУ (БОГУ), отдавая ему в залог