Прокаженные
Шрифт:
– Так, так, — вздохнул Сергей Павлович и, подойдя к Машеньке, положил ей руку на голову.
Тут девочка не выдержала и, прижавшись к нему, заплакала.
– Постой, что с тобой? Чего ты плачешь? Ну перестань. Хочешь поехать со мной? — неожиданно для самого себя спросил он.
– Машенька никуда не поедет, — отчеканила Антонина Михайловна, — еще этого недоставало!
Он отвел от Машеньки руку и долго стоял задумавшись. Затем быстро зашагал в кабинет, оделся и вышел на улицу.
Было темно. Кое-где в домах горел свет. Далеко, на другом конце улицы, слабо светился одинокий фонарь. Дождь перестал. Под ногами хлюпала грязь. Он шел, то и дело поскальзываясь и хватаясь за стены, чтобы не упасть. Все же на одном ухабе Туркеев споткнулся, упал. Жидкая грязь обдала пальто, забрызгала лицо. Он поднялся, побрел дальше.
Наконец вышел на главную улицу. Посредине — убогий бульварчик. Голые, мокрые акации блестели в красных лучах фонаря, освещавшего высокую деревянную колонну с красной звездой на вершине — памятник неизвестным погибшим борцам. В стороне — еще один фонарь, поярче. Это кино. У входа толпились подростки, кутаясь в старые отцовские пиджаки. Они курили, ругались между собой, целясь прошмыгнуть вовнутрь кино. Шла картина с Дугласом. "Фу, как паршиво", — подумал Туркеев и внезапно решил посмотреть Дугласа.
– Доктор! — услышал он радостный возглас. — Товарищ Туркеев!
Сергей Павлович удивленно оглянулся.
С чубом, выбившимся из-под кепки, в расстегнутом пальто, улыбающийся, обрадованный, перед ним стоял Семен Андреевич Орешников. Туркеев почувствовал внезапную теплоту от этого искреннего, веселого голоса.
– А я иду и думаю: вы или не вы? Очень рад, товарищ доктор, что мы встретились. И теперь уж я вас не отпущу. — И Орешников засмеялся. — Вы куда-нибудь по делу?
– Нет, не по делу… Просто так… Погулять вышел.
– В такую-то погоду? — удивился Семен Андреевич.
Туркеев промолчал и, вынув носовой платок, принялся вытирать вспотевший лоб. К чему объяснять, что у доктора произошел очередной неприятный разговор с женой?
От Орешникова не ускользнуло странное настроение доктора, но он сделал вид, будто не замечает расстройства Туркеева, и, еще больше оживляясь, сказал:
– А знаете что, товарищ доктор?
– Нет, не знаю.
– Пойдемте ко мне. Ведь вы у меня никогда не бывали. Долг платежом красен, Я вас с женой познакомлю, она уже давно хочет повидать вас.
Туркеева приятно тронул искренний тон Орешникова. "А ведь в самом деле, — подумал он, — на улице противно, дома — тоже нехорошо".
– А вы разве женаты? — уставился он на Семена Андреевича.
– Женат, — слегка смутился тот, и голос его дрогнул. — Вот уже скоро месяц как поженились… Она о вас знает и интересуется прокаженными… Я рассказывал ей многое о вас, о лепрозории. Пойдемте, товарищ доктор.
– Что ж, пойдемте, — засмеялся Сергей Павлович.
– А я пришел сюда купить консервов, да не нашел. Все закрыто, одну только горчицу и достал, — сказал Орешников, точно желая в чем-то оправдаться.
Они свернули с «проспекта» и пошли широкой, безлюдной улицей.
– Скучный наш город, — начал Семен Андреевич, шагая по тротуару и поддерживая Туркеева за локоть. — В прошлом году был я в Москве — вот это город! Это — да! Плохо работает наш горсовет… Экономия, говорят. Лампочек, говорят, нет… А тут люди ноги ломают…
– Да, фонарей следовало бы прибавить, — согласился Туркеев.
– Обождите, товарищ доктор, прибавим, не все сразу. Вот произведем перевыборы горсовета — по-новому начнем работать… Обождите, доктор, — уже с подъемом продолжал он, — вот поставим на ноги промышленность и колхозы, — и за дворцы культуры возьмемся… И город зальем светом…
Семен Андреевич задумался и, прыгнув через очередную лужу, сказал с огорчением:
– У нас в городе — несчастье… Вал лопнул.
– Какой вал? — остановился Туркеев.
– Вал дизеля. На маслобойном заводе. А там, — вздохнул он, — работает четыреста человек. Завод стоит. Беда…
И, помолчав, добавил:
– Отскочила шейка, один выход — отливать новый вал. Месяца четыре придется ждать.
– А вы разве на маслобойном заводе работаете?
– Нет, я на заводе не работаю. Но там много наших ребят. Беда, — опять повторил он и вздохнул.
– Однако далеко же занесло вас, батенька, — сказал Сергей Павлович, не видя конца пути.
– А я у мамы живу, на Резаной слободке, — отозвался Орешников, давая понять, что они идут на самую дальнюю окраину города. И бодро добавил: — Ничего, дойдем…
6. Открывается один маленький, но интересный секрет
— Галоши, товарищ доктор, можете снять в коридоре, а разденемся в комнате, — сказал Семен Андреевич, заботливо вводя Туркеева в маленький, похожий на сени, темный коридорчик.
И открыл дверь:
– Пожалуйте!
Сергей Павлович увидел небольшую, чистенькую комнату, освещенную керосиновой лампой.
Половички на полу, портреты вождей на стенках, цветы на подоконниках, белые занавески на окнах — все это создавало хоть и незатейливый, но удивительно милый уют.
– Мама протопила печку, у нас тепло. Снимайте, товарищ доктор, пальто. — И Орешников принялся помогать Туркееву раздеваться. — Сейчас будем пить чай, — засуетился он и скрылся за дверью.
Туркеев опустился на маленький, шаткий диванчик, принялся протирать очки. Ему было приятно, покойно от теплоты, от уюта, от того, что на дворе осенняя слякоть, темнота, а тут — тепло, тихо, чисто.
Кто-то приоткрыл дверь и снова закрыл ее.
"Куда это он делся?" — подумал Сергей Павлович, оглядываясь по сторонам.
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату вошла маленькая старушка. Она посмотрела на Туркеева, сказала тихо, почтительно:
– Здравствуйте, доктор.
Поклонилась.
Туркеев поднялся.
– Здравствуйте, — протянул руку.
Старушка подала руку неловко, желобком и весьма смутилась, очевидно оттого, что доктор протянул ей.
– Позвольте почистить ваше пальто, — подошла она к вешалке. — Грязь — то какая на улице…
– Помилуйте, к чему это? — забеспокоился Туркеев.
– Прошу, товарищ доктор, не отказываться, — вмешался появившийся в дверях Семен Андреевич. — Почистить все-таки надо. Посмотрите, какое оно грязное.
– Да, — согласился Туркеев, — я поскользнулся.
– Вот видите! Пусть мама почистит — это моя мама, познакомьтесь, — кивнул он на старушку, уже снимавшую с вешалки пальто.
– А мы уже познакомились.
– Ну и хорошо, — Семен Андреевич остановился перед Туркеевым. — А она здорово обрадовалась, когда узнала, что вы пришли, — прошептал он многозначительно.