Чтение онлайн

«Беги», — шепчет первобытный инстинкт внутри меня.

Но бежать некуда. Я заперта в комнате наедине с этим человеком. Часть меня ищет выход, представляя рывок к двери. Другая часть хочет дотянуться до магии, которую я, возможно, только что обрела, и сражаться.

Я застряла между этими двумя порывами и полным истощением. Единственное, что я знаю наверняка — я хочу, чтобы это закончилось. Хочу, чтобы этот момент прошел и исчез — хочу быть свободной от него и от всего, что он олицетворяет.

— По-ка-жи. Мне, — рычит викарий сквозь стиснутые зубы.

Сердце частит. — Я не могу. — Слова звучат жестко, как сталь по камню. Они царапают уголки рта там, где его пальцы впиваются в мои щеки. — Я слишком устала. Мне жаль. Пожалуйста.

— Что ж, значит, ты выбрала трудный путь. — Он отпускает меня и медленно отступает, собранный и спокойный.

— Викарий Дариус, если бы я могла, я бы показала. Клянусь. — Не знаю, правда ли это, но жажда самосохранения заставляет меня торговаться и умолять его.

— Ты хорошо реагируешь на давление. — Он имеет в виду Скверну? Неужели Лукан был прав, и он действительно подстроил ловушку в нашей комнате? Я всегда знала, что викарий — человек, который пойдет на всё ради своих целей. Но я никогда не думала, что он совершит нечто, способное навредить Вингуарду. Нечто, способное убить меня. — Давай проверим это еще раз.

Он стучит в дверь, она открывается. Входят двое Рыцарей Милосердия. Их капюшоны опущены, как у инквизиторов. Я подавляю желание молить о пощаде.

Милосердие — это смерть. Жестокость означает, что ты всё еще дышишь.

Я делаю глубокий вдох и готовлюсь.

Глава 31

Двое Рыцарей Милосердия с легкостью прижимают меня к полу. Руки и спина врезаются в холодный камень. Внутри меня — сплошная расплавленная паника. Я разрываюсь между выученной покорностью и потребностью дать отпор.

Истощение делает выбор за меня.

— Я клянусь, — умоляю я, взывая к остаткам человечности, запертым за алчными глазами викария. — Клянусь, я не могу призвать Эфиросвет прямо сейчас. Дайте мне время. Пожалуйста. — Мой голос срывается.

Рыцари смотрят на викария; тот лишь кивает. Викарий Дариус медленно обходит меня кругом, разглядывая так, словно я — очередной кусок драконьей туши для разделки. Пока он ходит, он говорит, и один из рыцарей начинает чертить мелом по камню вокруг меня. Второй встает, придавив мое запястье бронированным сапогом. Он не давит настолько сильно, чтобы покалечить, но я знаю: если понадобится, он это сделает.

— Я видел остатки того, что ты сотворила там, внизу, — голос викария звучит низко и зловеще. — Я вижу отметины на тебе. Ты превратила саму себя в сигил артифактора. — Он присаживается на корточки и проводит костлявым пальцем по засохшей багровой линии драконьей крови на моем плече. — Любого другого это бы убило. Но не тебя, моя Валора. Только не тебя…

Я внутри другого сигила — я осознаю это, опуская глаза на линии, которые рыцарь продолжает чертить на камне вокруг меня. Викарий собирается заставить меня снова пропустить Эфиросвет через свое тело. Даже если в прошлый раз это меня не убило, сейчас — точно убьет.

Я в ужасе смотрю на викария Дариуса. Но слов нет. Любые дальнейшие мольбы только всё испортят.

— Начинайте. — Викарий выпрямляется и делает шаг назад.

Рыцарь, чертивший круги, заканчивает работу размашистым штрихом. Мгновенно линии становятся такими холодными, что начинают обжигать. Рыцарь отступает и рисует в стороне второй символ. Обжигающая паника превращается в настоящую лаву в моих венах, когда второй рыцарь кладет мне на грудь жетон, который ощущается в точности как исцеление Лукана — сигил, который, хочется надеяться, поможет мне выжить.

Реакция на все три сигила сразу наступает мгновенно.

Я кричу.

Рыцари отпрыгивают, когда мое тело оказывается прижато невидимым весом; я распластана на полу, не в силах даже шелохнуться, пока сквозь меня пульсирует бесконечная и невыносимая боль. Кажется, будто монстры залезли мне под кожу и высасывают костный мозг из костей. Как и прежде, зрение затуманивается, в голове гудит, только на этот раз рядом нет Лукана, который коснулся бы меня, разделил боль, удержал и велел держаться.

— Покажи мне. Покажи. Я знаю, она там, внутри. Яви мне плод моих трудов. Вырвись, Изола. Используй свою силу без собственного сигила, чтобы освободиться, — рычит викарий, но его голос кажется далеким.

Мои глаза закатываются, в венах течет жидкий огонь. Сквозь землетрясения Эфиросвета я перерождаюсь изнутри. Нечто пульсирующее, извивающееся ищет выход, но не находит. Если это продолжится, я рассыплюсь в прах. Моя спина выгибается дугой и снова падает, раз за разом. Я почти чувствую, как ребра выскакивают из пазов на позвоночнике, выгибаясь в обратную сторону.

Голосовые связки отказывают.

— Ваше преосвященство? — неуверенно произносит один из рыцарей.

Ответа нет.

Мой разум раскалывается, и внезапно я оказываюсь в другом месте — в маминой квартире. На полу, точно так же, как сейчас. Но её руки нежны, и её магия просачивается в меня, как чайный лист в воду. Она дает мне настойку — формулу, которая, по её словам, поможет. Формулу, к которой не прикоснулись бы лекари Вингуарда. Ту, за которой я могу прийти к ней и которую должна хранить в тайне от всех.

Моя единственная надежда.

Я проклята, мам? Вопрос звенит в моем сознании. Всё еще без ответа.

Я почти… почти… молю о милосердии. Когда кожа лопается и слезает с мышц. Когда во рту сухо, а горло горит изнутри. Когда меня уничтожают внешние сигилы и снова воссоздает жетон на моей груди… тысячи раз.

Но я не молю.

Внутри меня есть кое-что еще. Кое-что, что горит жарче, чем бесконечная жажда власти викария. То, что освещает мне путь.

Ярость.

Он хочет, чтобы я стала его Валорой. Его убийцей.

Может, я и убийца, но его — никогда.

Моя сила принадлежит мне.

Глаза снова обретают фокус. Сквозь пелену в комнате и бесконечный водопад ярости и боли, обрушивающийся на меня, они находят викария. И, должно быть, в моем взгляде есть что-то такое, чего не выдерживает даже он, потому что он медленно втягивает воздух.

— Достаточно, — говорит он наконец.

Меня окатывают холодной водой. Она смывает начертанные мелом сигилы и заставляет жетон на моей груди отлететь в сторону по полу. Я кашляю и отплевываюсь.