Чтение онлайн

Эх, прокатить бы его на двухместном болиде, Рольф бы несколько часов сэкономил, не проговаривая словами через рот прописные для гонщика истины. Но у команды Рольфа такой машины не было, а у кого есть, их время уже расписано до минуты.

Так что придется идти длинным путем.

— Итак… — Рольф снова свернул, выходя на трассу. До момента, когда на нее выедут первые автомобили, оставалось еще минут сорок, так что сейчас на полотне было безопасно. С чего бы начать, чтобы не слишком перегрузить?..

Рольф настроился вытерпеть этот уикенд. Но Джесси вроде был не противный, по крайней мере, пальцы сразу гнуть не стал, и Рольф тоже решил не говниться. Чем быстрее утолит любопытство Джесси, тем скорее освободится.

— Куда мы идем? — спросил Джесси, видимо, устав ждать, пока Рольф что-то скажет.

— Мы знакомимся с трассой, — ответил Рольф.

Джесс полез в карман джинсов.

— Я могу записать твой голос? — спросил, показывая Рольфу телефон. — Боюсь, все не запомню.

— Валяй, — разрешил Рольф. — Итак. Это кольцевые гонки на машинах с гибридными двигателями. Чемпионат мира состоит из определенного количества гонок, каждый год разного, но плюс-минус двадцать две. В каждой команде по две машины. На финише каждой гонки гонщики, занявшие места с первого по десятое, получают очки, от двадцати пяти до одного плюс бонусное за быстрейший круг. Ну то есть кто в гонке проехал круг за кратчайшее время. Очки за все гонки суммируются. Разыгрывается как личный титул Чемпиона мира, так и командный — Кубок конструкторов, это сумма очков, набранных обоими пилотами. Чемпион мира далеко не всегда ездит на чемпионской машине. Пока все понятно? — уточнил у Джесси. Подошел к хорошо заметной кочке в конце стартовой прямой. Нехорошо, она практически на апексе.

— Кажется, да, — о, а Джесси-то уже загрузился. Быстро как. — Количество команд всегда одинаковое?

— Нет, в какие-то годы больше, в какие-то меньше, в этом году десять, соответственно, двадцать машин на трассе, — Рольф потер подошвой кроссовка асфальт. На этой части трассы его поменяли, и держак появится хорошо если к квалификации. В спринте будет очень скользко. — Максимум — двенадцать команд, потому что столько боксов на пит-лейне. Но особо никто и не рвется, сам понимаешь: собрать команду — дело дорогое.

— Догадываюсь, — Джесси снял с плеч рюкзак, порылся в нем и достал блокнот. — Почему ты сказал, что машины гибридные?

Да ладно, кто-то еще делает заметки от руки? При том, что включил диктофон? Хотя нравится ему — пусть играется. В конце концов, он заплатил. Кстати, спросить, что ли, во сколько Джесси обошелся вояж в Бразилию? Пожалуй, не стоит, Рольфу из заплаченных им денег все равно ни цента не достанется.

— Потому что гибридные, электротурбина и двигатель внутреннего сгорания, — Рольф присел на корточки, рассматривая поворот, сравнивая то, что видит сейчас, с картинкой из памяти. Вроде тут ничего не изменили. Хорошо. — Устройство всей этой штуки я тебе не расскажу в двух словах, но если интересно — погугли. Информация не секретная. Как пилот скажу, что если электрическая часть навернулась — у тебя сразу минус двести лошадей и большие проблемы с тормозами. И да, мигающий у нас на заду фонарь это не стоп-сигнал, а показатель, что батарея сейчас заряжается.

Джесси что-то записал. Почесал кончиком ручки макушку. Волосы у него вились еще более мелкими и упругими завитками, чем у Тоби, но, в отличие от Дюнкерка, отрастившего гриву до самых плеч, Джесси стригся коротко, так что волосы стояли плотной темно-русой пеной. А глаза зеленые и странно-прозрачные, будто бы водой наполненные. Впрочем, так могло показаться из-за яркого солнца.

— Зачем мы это делаем? — поинтересовался Джесси. — В смысле, идем по трассе. Ради меня?

— Нет, это ради меня, — ответил Рольф. — В том смысле, что я пошел бы сюда и без тебя. Это необязательно, и Тоби, например, считает меня ретроградом, потому что ногами мерить автодром в двадцать первом веке — архаизм. Но мне так привычнее. Пройти, посмотреть, прикинуть, где могут возникнуть проблемы с управлением.

— Тоби? — уточнил Джесси.

Рольф остановился, посмотрел на него. Прикидывается? Да вроде нет, вон, пишет чего-то сосредоточенно. Левой рукой, весь скрючился, спешит. Пио его настращал, что ли?

— Тобиас Дюнкерк, действующий чемпион мира, а если Чарли мехом внутрь не вывернется, то и без пяти минут победитель этого года, — пояснил Рольф. — Сейчас погуляем — и я тебя познакомлю. И это, расслабься. У меня, конечно, и без твоей книги есть чем заняться, но… — вот черт, чуть не сорвалось с губ: “Я не Маурисио”. О таких нюансах репортерам трепать не стоило. — … но когда не буду занят, расскажу обо всем, что тебе будет интересно. И поясню, если чего-то не поймешь.

М-да, поосторожнее надо. Паренек располагал к себе, и легко было забыть, кто он и зачем сюда явился.

— Спасибо, — Джесси заминки Рольфа, к счастью, не заметил. — А можно я вопросы буду сразу задавать? Ну не как на лекции, когда сначала надо дослушать до конца, а потом спрашивать, а по ходу?

— Конечно, мы ж не в колледже, — Рольф улыбнулся. — Мне так даже проще будет, пойму, о чем надо поподробнее. Кстати, знаешь, как называется этот поворот?

— А у него есть название? — удивился Джесси.

— Вот ты неуч, — со смешком поддел его Рольф. — Названия есть у Гран-При, у трассы, на которой он проводится. Это разные вещи, если что. Вот сейчас мы на Гран-При Сан-Паулу, а трасса — Интерлагос. И почти у каждого поворота этой самой трассы тоже есть имя. Не знаю, откуда так пошло, никогда этим не интересовался. Но вот мы с тобой сейчас идем по шикане Айртона Сенны. Шикана — связка медленных поворотов. Айртон Сенна…

— Я знаю, кто это, — Джесси, кажется, обиделся. — Его все знают, как и Шумахера.

— Вообще-то все знают Тоби, про него даже песню написали, — с усмешкой поправил Джесси Рольф. — Но Сенна и Шумахер — уже хорошо. Поворота имени Шумахера здесь нет, зато есть Апельсин и Сосна. Сосна — это почти что Стена Чемпионов в Канаде. Хочешь узнать, почему?

— Еще бы! — просиял Джесси.

— Внимай! — велел Рольф и погрузился в сладостный мир воспоминаний и преданий королевы автогонок, как давно называли Формулу Один.

Когда они вернулись к стартовой прямой, Джесси по-прежнему не знал ни о распорядке проведения Гран-При, ни о том, как выбирать тип резины и за что даются штрафы, зато оказался в курсе того, как ничем не примечательный отбойник на выходе из поворота всего за полтора часа обрел такую славу, что даже четверть века спустя он остается в неизменном виде. Еще бы, три чемпиона мира разбили машины о нее в одной гонке — Стена Чемпионов, чтоб ее…. Рольф познакомил его с тем, что происходит сейчас в чемпионате, на кого стоит обратить внимание, помимо очевидных претендентов на титул: Тоби, Чарли и Маурисио. Последний, впрочем, претендентом оставался лишь номинально, уже все понимали, что у Дюнкерка и Кларка машины в этом году быстрее. Но у команды Рольфа еще оставался шанс попортить кровь остальным в битве за Кубок конструкторов, так что, как говорится, ответы на вопросы даст только клетчатый флаг.

Небо начали затягивать облака. Интерлагос показывал свой характер.

— Тебе пора идти? — спросил Джесси, посмотрев на экран телефона. — Пио предупредил, что в первой половине дня у тебя будет на меня только сорок пять минут.

— Минут десять еще есть, — Рольф заметил вдали Чарли и Тоби, болтающих о чем-то по пути к паддоку. — Пойдем, с героями только что услышанных тобой баек познакомлю, — он помахал парням рукой и поманил за собой изрядно припухшего от впечатлений Джесси.

А может, это и круто, что он о Формуле Один вообще ничего не знает. Через полчаса Виндзора ждет самое большое чудо в его жизни — он сможет услышать скорость и всей кожей ощутить мощь современных формульных болидов.

Если бы кто-то надумал проводить опрос на тему: “Что такое Гран-При?”, — самым популярным ответом был бы: “Гонка”. И для обычного зрителя именно так и было. Старт, ревущие моторы, дымящиеся шины, сталкивающиеся машины, клетчатый флаг и душ из шампанского на подиуме. Куда меньшая часть, так сказать, продвинутых фанатов выбрала бы “Квалификация и гонка”. То есть короткое соревнование в субботу за право стартовать с более близкой к началу пелетона позиции и сама гонка.