Чтение онлайн

Вторник был богаче событиями.

Когда я принес Габриэле апельсиновый сок на завтрак, она встретила меня одетой. Глаза у нее блестели, она была возбуждена, разговорчива, то и дело смеялась, покуда я не обронил между прочим, что морфия ей больше не будет.

– То есть как, никогда-На лице ее была паника, в голосе тоже. Нет, вы серьезно

– Да.

– Я умру.
– На глазах выступили слезы, потекли по белому личику, и она заломила руки. Выглядело это подетски трогательно. Пришлось напомнить себе, что слезы. один из симптомов абстиненции у морфиниста.
– Так ведь неправильно. Я не рассчитывала получить, сколько обычно. Я понимаю, что с каждым днем надо меньше. Но не сразу же. Вы пошутили. Это меня убьет.
– Она опять заплакала.

Я заставил себя рассмеяться так, будто я и сочувствую, и забавляюсь.

– Чепуха. Самым трудным для вас будет непривычная бодрость. Но денька через два все уляжется.

Она покусала губы, улыбнулась через силу и протянула ко мне обе руки.

– Я буду вам верить, - сказала она.
– Я верю вам. Буду верить, что бы вы ни сказали.

Руки у нее были холодные и влажные. Я сжал их и ответил:

– Ну и отлично. А теперь в постель. Я буду заглядывать, а если вам что-нибудь понадобится, позовите сами.

– Сегодня вы не уедете

– Нет, - пообещал я.

Весь день она держалась довольно стойко. Правда, смех ее в промежутках между приступами чихания и зевоты звучал не очень жизнерадостно, но главное, она пыталась смеяться.

В начале шестого приехал Мадисон Эндрюс.

Я увидел, как он подъезжал, и встретил его на террасе. Его красноватое лицо сделалось бледно-оранжевым.

– Добрый вечер, - вежливо сказал он.
– Я хочу видеть миссис Коллинсон.

– Я передам ей все, что пожелаете.

Он нахмурил белые брови, и лицу его отчасти вернулся прежний красный оттенок.

– Я хочу ее видеть.
– Это был приказ.

– Она вас видеть не хочет. Надо что-нибудь передать

Теперь краснота вернулась полностью. Глаза у него сверкали. Я стоял между ним и дверью. Он не мог войти, пока я так стоял. Казалось, он готов оттолкнуть меня с дороги. Меня это не пугало: он был на десять килограммов легче и на двадцать лет старше.

Он набычился и заговорил властным тоном:

– Миссис Коллинсон должна вернуться со мной в Сан. Франциско. Она не может здесь оставаться.

– Она не поедет в Сан-Франциско, - сказал я.
– Если надо, окружной прокурор задержит ее здесь как свидетельницу. Попробуете вытащить ее судебным решением-мы вам устроим другие хлопоты. Говорю это, чтобы вы знали нашу позицию. Мы докажем, что ей может грозить опасность с вашей стороны. Откуда нам знать, что вы не ловчили с наследством Откуда нам знать, что вы не хотите воспользоваться ее нынешним подавленным состоянием и избежать неприятностей в связи с наследством Да может, вы вообще хотите отправить ее в сумасшедший дом, чтобы распоряжаться ее наследством.

Глаза у него сделались больные, хотя в остальном он выдержал залп неплохо. Сглотнув раз-другой и продышавшись, он спросил:

– Габриэла этому верит-Лицо у него было пурпурное.

– При чем тут "верит"-Я пытался говорить вежливо.
– Я вам просто объясняю, с чем мы явимся в суд. Вы юрист. Вы же понимаете: между истиной и тем, что поступает в суд или в газеты, не обязательно должна быть связь.

Теперь у него не только глаза были болезненными: краска ушла с лица, оно обмякло; однако он держался прямо и даже сумел ответить ровным голосом.

– Можете передать миссис Коллинсон, что на этой неделе я сдам в суд завещательные распоряжения, а также свой отчет по наследству и заявление о том, что я слагаю с себя обязанности душеприказчика.

– Вот и отлично, - сказал я, но, когда старикан зашаркал к своей машине и медленно взобрался на сиденье, мне стало жалко его.

Габриэле я не сказал о его визите.

Теперь между приступами зевоты и чихания она потихоньку скулила, а из глаз у нее текли слезы. Лицо, грудь и руки были мокры от пота. Есть она не могла. Я накачивал ее апельсиновым соком. Звуки и запахи, даже самые слабые и приятные, действовали ей на нервы, и она все время дергалась на кровати.

– Мне будет еще хуже-спросила она.

– Не намного. Перетерпеть вполне сможете.

Когда я спустился, меня поджидал внизу Мики Линехан.

– Мексиканка ходит с пером, - любезно сообщил он.

– Да

– Да. Я им шкурил лимоны, чтобы вонь отбить в твоем уцененном джине-или ты взял его напрокат, и хозяин знал, что он вернется, - все равно пить его никто не сможет Ножичек сантиметров десять-двенадцать, нержавеющей стали, так что, когда она воткнет его тебе в спину, ржавчины на майке не останется.

– Хорошо соображаешь, - сказал я.
– Ладно, приглядывай за ней. Она не очень нас любит.

– Мне приглядывать-Мики ухмыльнулся.
– Я думал, каждый будет сам оглядываться, тем более что зуб она точит в особенности на тебя, значит, тебя скорее всего и подколет. Что ты ей сделал Не такой же ты дурак, чтобы надсмеяться над чувствами мексиканской дамы

Остроумным мне это не показалось; впрочем, я мог и ошибаться.

Арония Холдорн приехала под самый вечер на "Линкольне", и негр-шофер завел сирену еще у ворот. Когда она взвыла, я сидел у Габриэлы. Беспардонный сигнал, по-видимому, сильно подействовал на ее натянутые нервы, и она чуть не выскочила из постели от ужаса.

– Что это Что это-взвизгнула она, стуча зубами и дрожа всем телом.

– Тихо, тихо, - успокаивал я. Из меня уже выработалась неплохая сиделка.
– Просто автомобильный гудок. Гости. Сейчас сойду вниз и спроважу.

– Вы никого ко мне не пустите-умоляюще спросила она.

– Нет. Лежите смирно, скоро вернусь.

Арония Холдорн стояла у лимузина и разговаривала с Макманом. В сумерках, между черным манто и черной шляпой, лицо ее было тусклой овальной маской, и только светящиеся глаза казались живыми.

– Здравствуйте, - сказала она и протянула руку. Голос у нее был такой, что по спине проходили теплые волны-. Я рада, что миссис Коллинсон на вашем попечении. И ей и мне вы были надежным защитником-мы обязаны вам жизнью.

Все это было чудесно, но такое я уже слышал. Я скромно отмахнулся от похвалы и упредил ее первый ход:

– Мне жаль, но она не сможет вас принять. Ей нездоровится.

– А-а, мне так хотелось увидеться с ней, пусть на минутку. Вы не думаете, что это улучшит ее самочувствие