Чтение онлайн

Олег что-то достает из своего портфеля и протягивает мне.

Диск.

Я уже и забыла, что можно слушать диски.

– Что это?

– Первый альбом. Макс его еще до шоу записал. Сам. Конечно, в таком формате он уже не котируется, но послушать можно. Ну или можешь скачать…

– Я послушаю диск, – перебиваю мужчину, – мне нравится все старое.

На пластмассовом прямоугольнике крупным планом красуется лицо голубоглазого.

Максим Харитонов.

Это имя врезается в мое сознание. Макс.

Внезапно все мое тело передергивает от невидимого толчка.

Скоро ночь. И я вынуждена буду уснуть. Я боюсь. Эта дрожь, которая бьет меня сегодня с самого утра, как предчувствие новой встречи с НЕЙ. Так бывает всегда. ОНА сообщает мне о том, что скоро придет ко мне и завладеет моим сном. И не поможет ни снотворное, ни спиртное, ни успокоительное. ОНА сильнее всего этого. Ненавижу ночь.

С ранней юности я боялась засыпать и просыпаться одна, и поэтому в моей постели всегда был мужчина. Очередные отношения заканчивались, а на завтра сразу же начинались другие. Я совсем не была одна и не знала, что такое быть без мужчины. Но последние несколько месяцев все изменилось.

– Я поеду, – доносится до меня голос Олега, – диск можешь не возвращать.

Он легко чмокает меня в щеку.

– Договор отправлю завтра с курьером, как обычно.

– Хорошо, – слабо улыбаюсь.

Из зеркала на меня смотрит странная темноволосая женщина с большими почти черными глазами и пухлыми алыми губами. Белая кожа светится в полутемной комнате. На округлых плечах две тонкие шелковые бретельки светло-лилового цвета. Я провожу большой щеткой по длинным волосам снова и снова, пока они не начинают переливаться в свете небольшого бра на стене. Много раз я хотела обстричь их, но все время что-то мешало. И я вновь садилась на пуфик у этого самого трюмо и расчесывала черный водопад волос. Однажды во сне ОНА сказала мне, что волосы – моя сила, и что мне нельзя обстригать их. И я послушалась, как делала это всегда. Сила.

Я откладываю щетку и заплетаю длинную толстую косу. Еще раз смотрюсь в зеркало и в неприятии отворачиваюсь.

На часах уже четыре утра. Хочется спать. Страшно.

Забираюсь в свою огромную кровать и прячусь в тепле объемного одеяла. Приглушаю свет бра, но так, чтобы комната не погрузилась в абсолютный мрак. Темнота пугает меня. Закрываю глаза и чувствую, как по моим ногам ползет холод. Я знаю, что теперь их невозможно будет согреть. Ни теплые носки, ни горячая грелка, ни что не поможет. ОНА идет ко мне. Засыпаю.

Утро.

Мое утро начинается не раньше одиннадцати. Я привыкла к этому графику. Провожу рукой по мокрому лбу и откидываю прилипшие волосы назад. Одна подушка валяется на полу. Простынь сбилась в комок. Я опять металась и кричала во сне. Мне не чем дышать. Откидываю одеяло и в одной шелковой пижаме иду к окну. Распахиваю и вдыхаю сырость московского зимнего дня.

В гостиной разрывается телефон. Закрываю окно и выхожу из спальни.

Новый день.

– Привет, подруга, – раздается в трубке знакомый голос, – проснулась?

– Только что, – низким с про сони голосом отвечаю я. А может я сорвала его во время ночных кошмаров?

– Вот и отлично! – радостно восклицает Ленка. – Я к тебе уже еду.

– Зачем?

Я потягиваюсь и трясу головой отгоняя остатки сна.

– Ну ты даешь! Забыла, что ли?

– О чем это? – настораживаюсь я.

– Как о чем? Мы с тобой еще на прошлой неделе договорились, что поедим вместе выбирать мне платье на годовщину.

Точно. А я и вправду забыла.

С Ленкой мы дружим с пяти лет. А точнее мы помним друг друга примерно с этого возраста. Жили в одном доме, играли в одной песочнице, вместе пошли в школу в один класс, даже институт выбрали один, правда факультеты разные. Лену никогда не смущало, что прохожие тыкают на нас пальцами, говоря, какая же она некрасивая девочка и с какой красавицей дружит. Подруга всегда смеялась над ними и говорила, что станет самой счастливой на свете. И стала. В девятом классе к нам в школу перевелся Вася. Смешной, длинный, с веснушками на носу и большим ртом. Он играл на баяне и стоял на воротах, когда парни сражались за честь школы в футбольном матче с соседями. А еще он сразу же влюбился в мою Ленку, а она в него. Два веселых влюбленных рыжика, как называли их одноклассники. После школы они сыграли скромную свадьбу, на которой я была подружкой невесты. И гости снова шептались за нашими спинами, говорили, что Ленка дура, что выбрала меня свидетельницей, и что я испорчу им свадебные фото своей красотой. Кто же станет смотреть на невесту, когда рядом такая красавица. А потом стали говорить, что Ленка глупая, раз я вхожа в их дом, и что я обязательно уведу у нее ее Васю, который заметно возмужал и похорошел, тогда как Ленка сильно подурнела, в ожидании их первенца. Но подруга лишь посмеивалась над всеми, и мы по-прежнему были неразлучны. Глупые. Какие же они все невозможно глупые, раз не понимают, что я скорее умру, чем причиню подруге хоть каплю боли, или отберу счастье. А она понимала, и всегда точно знала, что лучше подруги у нее и быть не может. И мы дружили вот уже больше тридцати лет. Я даже стала крестной ее милой смешной конопатой малышки, которой недавно исполнилось шестнадцать лет, и которая, приехав ко мне на следующий день после своего шестнадцатилетия рассказала, что в эту ночь стала женщиной. Она улыбалась, и говорила, что счастлива, а я гладила ее рыжие волосы и смотрела в изумительно серые глаза. Я молчала, не ругала, не осуждала, и была горда, что крестница может прийти ко мне совсем, что поселилось у нее на душе, что не утаит и не скроет от меня ничего. И Ленка знала это и была рада, что мы есть друг у друга и часто говорила, что, если с ними с Васей что-то случится, что она спокойна, ведь Маруся будет жить со мной. Я ругала ее за эти мысли и слова, но всегда клятвенно обещала, что никогда не оставлю свою крестницу.

– Беллуся, ты что уснула снова? – Ленкин голос в трубке.

– Нет, просто задумалась.

– Надеюсь о хорошем? – весело спрашивает Ленка, у которой, кажется, никогда не бывает хандры и уныния.

– О вас с Васей и какие вы счастливые. Двадцать лет вместе и по-прежнему держитесь за руки.

– Да уж, – снова смеется Ленка, – двадцать лет со дня знакомства – это не шутка! Нам тогда ведь всего по пятнадцать было. А я вот смотрю в зеркало и не верю, что столько лет прошло. Для меня это как будто вчера было. И люблю мужа так же сильно, как и двадцать лет назад.

– И ты, конечно, ему об этом уже сообщила? – улыбаюсь в трубку.

Разговор с Ленкой, пусть даже и короткий, заряжает меня жизнью и радостью на целый день. Люблю, когда она звонит мне с утра.

– Конечно! – восклицает подруга.

– А он что?

– А он заявил, что любит меня сильнее с каждым днем, и чтобы я боялась за его несчастное сердце. Подумай только, это в тридцать пять лет то!

Смеемся.

– Ну так как на счет шопинга?

– Давай через полтора часа в торговом центре на нашем месте, – предлагаю я.

– Договорились.

Кладу трубку.

По лицу скользит улыбка и хочется дышать полной грудью. Иногда мне кажется, что Ленка – ангел-хранитель, посланный помочь мне не сойти с ума.

Ладно. Шопинг так шопинг. Пора и мне обновить свой гардероб. В конце концов, скоро новогодние праздники. И парочка новых платьев совсем не будет лишней.

Из крана бежит ледяная вода. Я плещу на лицо озябшими пальцами, пока на щеках не проступает легкий румянец. Промокаю кожу чистым махровым полотенцем и внимательно смотрю на себя в зеркало.

Может я и вправду ведьма?

Шесть дней назад мне в шею попал осколок от бокала, который кинул сильно выпивший гость клуба, и порезал кожу. Кровь лилась ручьем. Гость был навсегда выдворен из нашего заведения с волчьим билетом, как говорят, и внушительным штрафом. А я отправилась прямиков в больницу, чтобы мне наложили пару швов на порез. И вот спустя всего неделю на моей шее не осталось и следа, разве что едва заметная розоватая полосочка. Легко провожу указательным пальцем по тому самому месту, где врач, причмокивая и сетуя, что теперь у меня останется полоска шрама, а для такой красивой девушки это чуть ли не вселенский кошмар, сшивал края раны тонкой иглой.

Ладно. Будем считать, что на мне все заживает как на кошке.

Распахиваю створки плотинного шкафа, умело спрятанного строителями в стене, и взору тут же открывается внушительный ряд черных, серых, серебристых и бежевых брючных костюмов, можно сказать, моя рабочая одежда.

Печалька.

Ну ничего, сегодня я точно приобрету пару ярких вещичек. Впрочем, я говорю себе это каждый раз, когда собираюсь в магазин, но всегда возвращаюсь с очередным деловым костюмом.

С полки сбоку, я выуживаю черные джинсы, зауженные книзу, объемный белый пуловер толстой вязки с вырезом по плечам и светлую майку. Кажется, я купила ее в Италии у какого-то знаменитого кутюрье за бешенные деньги. Хмыкаю. По-моему, это просто майка с двумя золотыми символами на груди «Bella Donna». Совсем как мои инициалы. Белла Юрьевна Донна. Собственно, это совпадение и сподвигло меня к ненужной покупке. Улыбаюсь, вспоминая, как пожилой хозяин магазинчика изумился, узнав, что меня зовут Белла Донна. И все время повторял, как это правильно, ведь в переводе с итальянского Белла Донна – это красивая женщина. А я, как он мне заявил, таковой и являюсь и подарил в добавок к купленной майке брошь с теми же самыми буквами.