Чтение онлайн

Не найдя вразумительного ответа, кумихо усадил жену на кровать и позволил себе усмехнуться, когда Дан Би несколько раз подпрыгнула на постели.

— В Сурре не используют кровати? Ты будто первый раз её видишь.

— Нет, мы спим на полу, – не уловив иронию или притворившись, что не заметила её, ответила Дан Би. – У нас не принято, чтобы король купался в роскоши.

— Что ж, вы многое теряете. Ну а в Аннё живут по принципу: чем удобнее, тем лучше. Но шёлковое постельное бельё только у меня.

Пошутил, конечно, – немало его приближённых тоже могли позволить себе шёлковые наряды, кошельки, ремни и даже струны для гуциня. А воины за особые заслуги получали отрез шёлковой ткани в подарок от императора.

*Гуцинь – китайский семиструнный музыкальный инструмент в виде деревянного ящика с фигурными очертаниями.

Дан Би слабо улыбнулась, оценив шутку, и сердце кумихо застучало сильнее. Как приятно, когда твоё чувство юмора понимают и ценят.

Комната для первой брачной ночи выглядела ярко, даже слишком: всё в ней – стены, ковры на полу, бельё на кровати, занавески на окнах – было огненно-красным. Дан Би, тоже в красном, терялась на этом фоне, и кумихо хотелось стащить с неё одежду, чтобы глаз отдохнул на молочной белизне её кожи. Считалось, что красный цвет способствует зачатию, и с той же целью на западной стене висела картина с изображением ста мальчиков. Первым должен родиться сын – наследник, ни в коем случае не дочь. Правду сказать, кумихо вовсе не хотел детей, но традиции есть традиции.

— Знаешь, когда я думал о первой брачной ночи с женой, представлял её себе иначе, – признался Тэ Хо.

— И как же? Наверное, думал, что я безобразна, как жаба, и ты не будешь знать, что со мной делать? – рассмеялась супруга.

— Нет, – возразил император, садясь рядом с Дан Би. Всё это время он стоял, оттягивая момент близости, а теперь решился, – я видел твой портрет. Вот только забыл, каково это – целовать и обнимать девушку.

Кумихо не стал уточнять, что это его первый опыт – раньше девушки не слишком его интересовали, хотя наложниц во дворце он завёл – просто чтобы не объяснять, почему они не нужны. Осторожно снял с головы императрицы тяжёлую корону и услышал вздох облегчения – весила эта конструкция немало. Вытянул шпильки из волос, и чёрные пряди Дан Би водопадом рассыпались по плечам и спине. Супруга вздрогнула, и в глазах мелькнула тень страха.

— Не бойся, я буду нежным и ласковым, как весенний ветерок, – пообещал кумихо, развязывая пояс на её платье.

И, пока Дан Би не успела возразить, склонился к её губам и поцеловал.

Запах жасмина кружил голову, а во рту разлилась финиковая сладость. Сердце забилось даже сильнее, чем когда он получил свой последний, девятый хвост, а это событие много для него значило.

Дан Би отвечала робко и неумело, а когда кумихо обнял её, напряглась.

— Мать говорила тебе, что происходит между мужчиной и женщиной? – отстранившись, спросил император.

Дан Би задумалась на долю секунды, потом неуверенно кивнула.

— Она сказала, в первый раз будет больно, а потом я привыкну и смогу терпеть.

Кумихо едва не расхохотался в голос и даже прикусил губу, чтобы не пугать жену. Провёл ладонью по волосам супруги, наслаждаясь их мягкостью, и доверительно сообщил:

— Знаешь, Дан Би, она тебе солгала.

В моём сердце навсегда остался след встречи с девятихвостым лисом — мифическим существом, чья красота и сила покорили меня с первого взгляда. Наша любовь расцвела вопреки всем законам мира, но судьба оказалась жестокой.

Мой отец, могущественный король, не смог смириться с моим выбором. Для него мой возлюбленный был лишь угрозой трону, и древняя магия оказалась сильнее наших чувств. Лис был пленён, лишён свободы и воли, а вместе с ним разбилось и моё сердце.

Теперь я стою перед выбором: остаться принцессой, верной своему долгу, или бросить вызов собственному отцу ради спасения любимого. Готова ли я потерять всё, что имею, ради любви? И смогу ли я освободить того, кто стал для меня дороже всего на свете?

***

Дан Би не привыкла жаловаться – отец не приветствовал капризы принцессы – но сегодня она так устала, что даже забыла о голоде. На свадебном пиру едят все, кроме жениха и невесты – таков обычай. Спина болела от поклонов, а голова от тяжести короны, хоть и красивой, но очень тяжёлой. И когда император – а для неё уже супруг – снял корону и распустил её волосы, Дан Би не сдержала вздох облегчения. Сейчас бы рухнуть на шёлковые простыни и уснуть – но пока слишком рано.

Всё же Дан Би нашла в себе силы удивиться роскоши императорских покоев и попрыгать на широкой кровати. Супруг шутил и улыбался, а в глазах его горел огонь желания. Так смотрят на пирожок с фасолью перед тем, как его съесть.

Дан Би боялась первой брачной ночи, ведь никаких подробностей она не знала. Только то, что от этого появляются дети, и ради них можно стерпеть что угодно. А император задавал такие смущающие вопросы, что хотелось закрыть лицо руками и не открывать до утра.

А потом супруг объявил, что Дан Би обманывали, и она совсем сникла. Неужто всё ещё хуже, чем она себе представляла? Словно прочитав её мысли, император продолжил:

— То, что происходит между двумя любовниками, гораздо лучше, чем тебе говорили. Нет ничего слаще, чем соединение двоих, и ты скоро в этом убедишься.

Больше император ничего не сказал, за него говорили руки и губы. Он вновь поцеловал Даню Би, обдав ароматом бадьяна и корицы. Его губы были нежными, как лепестки фиалки, и настойчивыми. Они требовали, брали в плен по праву сильного, но Дан Би не чувствовала, что её принуждают. Напротив, ей хотелось узнать, что за этим последует и почувствует ли она ту самую сладость.

Порыв не пойми откуда взявшегося ветра потушил свечи, что горели в подсвечниках-журавлях у изголовья кровати, но у Дан Би не было времени удивляться. Темнота скрыла её смущение, когда император снял с неё одежду и, чуть отстранившись, беззастенчиво скользнул по ней взглядом. Кажется, он нашёл Дан Би красивой, потому что огонь в его глазах разгорелся ярче.

Вдоволь налюбовавшись, супруг и сам разделся, и Дан Би опустила взгляд. Но успела оценить его стройный стан и крепкие мышцы на руках и груди.

— Не смущайся, Дан Би, – подбодрил император, очерчивая пальцем контур её губ. – Ты ещё не раз увидишь меня таким, так что привыкай.

Шелестели листья сакуры за окном, стучали сердца в унисон, а Дан Би растворялась в умелых ласках супруга. Его руки гладили, сжимали и дразнили, губы жадно целовали и, казалось, никак не могли насытиться.

Боль всё же опалила тело, но страстный шёпот супруга, восхваляющий тело Дан Би, отвлёк и успокоил. И вскоре она согласилась с супругом – ничто из испытанного ею прежде не могло соперничать с этой сладостью.

Но она испытала ещё большее наслаждение, когда император обнял её дрожащее, утомлённое ласками тело и шепнул на ухо: «Моя Дан Би». Хотела ответить, но глаза сами закрылись, и сон сморил мгновенно.

Проснулась Дан Би от голода, сводившего желудок. Луна ещё светила за окном, и до рассвета было далеко. Дан Би оттолкнула супруга, всё ещё прижимавшего её к себе, отползла на край кровати. Глаза обшарили комнату, выцепив поднос с ягодами и фруктами, что стоял на столике в углу.