Чтение онлайн

Он должен вспомнить. Я верю, что это возможно. Не мог отец отсечь свою прошлую жизнь без шанса на восстановление. Ведь там оставалась я.

— Давай попробуем сделать заклинание, — произношу мягко, надеясь, что несильно давлю на него. Папа суетливо кивает.

— Как скажешь, Ада.

Я раскладываю на столе карту Кемвуда, папа замирает за моим плечом, рассматривая ее.

— Мы сделаем заклинание поиска, — даю ему в руки гримуар ведьмы. — Постараемся найти хозяйку. Я знаю, где она живет, так что мы сразу поймем, получилось или нет.

Оторвав краешек от одного из листов гримуара, я привязываю его к нитке и передаю папе.

— Сосредоточься, пап, — почему-то перехожу на шепот.

Мы еще не начали произносить заклинание, а я чувствую явление Силы, отчего на меня нападает нервозность.

— Повторяй слова, думая о владельце гримуара, — шепчу, проговорив заклинание.

Папа послушно повторяет, а я склоняюсь над картой, чувствуя, как воздух становится плотнее. Папа сосредоточен, но совершенно спокоен. Он ничего не чувствует? Или просто старается не подавать вида?

Повторяет и повторяет, а мне уже нечем дышать. Что-то темное опускается на плечи, окутывает, сжимает, это не то тепло, что раньше, меня словно давят, душат. Руки начинают дрожать, когда я переношу на них вес тела, и подгибаются против моей воли.

Я оседаю на пол, задев край стола подбородком. Наверное, больно, но я не чувствую. Воздух словно пропитан черным дымом, который застилает глаза. Сквозь шум в ушах пробивается шипение, картинка размывается. Спасительная потеря сознания не наступает, а я была бы рада ей.

Я вижу, что папа, присев на колени, хватает меня на руки. Но не чувствую его прикосновений, я как будто плыву в черном дыму. Папа что-то говорит мне, его испуганное лицо расплывается все больше, пока от него тоже не остается только черный туман. Перед глазами мелькают картинки, так быстро, что я не успеваю ухватить суть, а потом вижу себя.

Из моих рук мощными потоками бьет магия, напоминая собой молнии во время грозы. И все эти молнии направлены в одного человека — Мира. Я вижу, как он падает, пронзенный ими, как кривится от боли его лицо, а из ран льется кровь. Ее много, сразу так много, что становится понятно: Мир не выживет.

А потом та Ада поворачивается ко мне. Я не знаю, как это объяснить, но она словно знает, что я вижу ее сейчас. Мое тело в вязком черном тумане, как в коконе, я не могу двигаться, ужас разрывает меня на части. Я вижу, как дернувшись, Мир застывает, его безжизненные глаза смотрят в небо.

Невозможно найти слов, чтобы описать, как мне сейчас больно. Словно это меня убили. Лучше бы меня. Мне хочется кричать, звать его, но даже этого я не могу. Та Ада расплывается перед моими глазами, двоится, троится, и снова сходится в одну. Темный тяжелый взгляд, направленный на меня, способен убить.

Я осознаю тот факт, что все это происходит в моей голове, и что сейчас я лежу на полу в доме Кемвуда. Понимаю совершенно четко, как и то, что все происходящее сейчас — реально. Ада поднимает руки над головой, и из них исходят магические столпы. Ее глаза заполняются фиолетовым светом, так что не видно зрачка.

— Не играй с судьбой в игры, Ада, — произносит она моим голосом. — Ведь судьба тоже может играть с тобой.

Я проваливаюсь в темноту и тут же открываю глаза. Испуганно озираюсь, не сразу поняв, что лежу на матрасе в папином доме. Сейчас тут темно, только свечи горят. Папа суетливо мерит шагами комнату.

— Пап, — зову его пересохшими губами, он тут же бросается ко мне. Присев на край матраса, хватает за руки.

— Ты как, Ада?

— Ничего вроде.

— Это… Это было видение?

Я изумленно смотрю на него.

— Откуда ты знаешь?

— Ты не могла двигаться, глаза закатились и зрачки быстро двигались… У меня было так же во время первых длинных видений. — На мой еще более изумленный взгляд, он добавляет: — Я вспомнил. Все вспомнил, Ада.

— Правда? — голос срывается, я подскакиваю, обнимая его, и в этот раз чувствую в ответ настоящие искренние объятья. — Значит, удалось? Сработало то, что ты сделал заклинание?

— Я не мог просто дать себе все забыть, — он гладит меня по волосам, не выпуская. — Ведь у меня оставалась ты. Но тогда мне нужно было время, чтобы пережить то, что случилось с Каро…

— Ты расскажешь? — отстраняюсь я. — Расскажешь, что произошло?

— Конечно, Ада. У нас с тобой еще много дел, впереди важная миссия.

Папа встает, не поясняя последних слов, проходит к кухоньке, где, как я только сейчас замечаю, греется вода.

— Магический шар я спрятал, его свет с улицы выглядит неестественно. Лучше не вызывать лишних вопросов.

Он уже не тот робкий потерявшийся мужчина, я вижу, как плавно папа передвигается по комнате, сторонясь окон, как ловко действует, даже голос изменился, стал уверенным.

Разлив чай, он ставит чашки на стол. Я поднимаюсь, пытаясь понять, как себя чувствую. Довольно неплохо, кстати, только пить очень хочется.

— Держи воду, — папа предугадывает мои мысли. Пока я жадно глотаю, он продолжает: — Надо еще выпить крепкого сладкого чая, и будешь огурцом. Первое время сложно контролировать себя во время видений, потом привыкнешь, и уже не будешь падать без сознания.

— Буду ходить по комнате, ничего не видя и не слыша? — спрашиваю тихо. Папа вздыхает, кивая.

— Идем к столу. Только сначала убери магический шар, он в коробке под одеждой.

Убрав шар, я сажусь за стол, притягивая к себе чашку. Папа опускается рядом со мной.

— Долго я была в отключке? — спрашиваю его. Подув на чай и сделав глоток, он смотрит на меня.

— Если ты о самом видении, то минут десять, потом ты вырубилась, но почти сразу пришла в себя.

Я делаю несколько маленьких глотков приторного чая, и мне действительно становится лучше.

— Пап, что нам теперь делать? — беспомощность в моем голосе прорывается впервые за долгое время. До этого момента я не могла позволить себе дать слабину, но сейчас хочется выдохнуть и спрятаться за сильную мужскую спину того, кто всегда за меня.

— Ты вернешься туда, где живешь сейчас, я покажу, как снять заклинание невидимости с гримуара, и ты отдашь его оборотням.

— Что? — я в такой растерянности, что не сразу чувствую, как горячая чашка обжигает пальцы. Отставив ее, трясу рукой, глядя на папу. — Если они получат гримуар, маги обречены. У них не останется ни одного шанса.